Шрифт:
Пол ди Филлиппо
Верите ли вы в чудо?
Это, вероятно, худший день моей жизни, дружище!
Семь часов утра, и я крепко и мирно сплю, проведя большую часть ночи за написанием рецензии для престижного журнала "Мэгнетик Моумент" на какую-то сверх-мультимедийную дрянь, присланную Поп-Маркетплейс, - сейчас не помню, на какую именно: вся эта новая музыка звучит одинаково. Ложась спать, я не собирался вставать до полудня. Но мои блаженные грезы о днях иных разбиты вдребезги скрежетом, вслед за которым что-то брякнулось на пол.
Итак, едва мне удается высвободиться из объятий покры-вал "Уют" - я, как всегда, метался во сне, - я с трудом осознаю, что сегодня тот день, когда мне приносят продукты из бакалейной лавки. Мальчишка из магазина только что втолкнул ящик через специальную дверцу, которая тяжело хлопнула: пневматический замок сломан.
Разбуженный всем этим, я не могу вновь уснуть и решаю встать. Внезапно меня начинает интересовать, что прислали из магазина - следовало бы разобрать ящик.
Встаю со своего старого, испятнанного временем матраса, ле-жащего на полу. Надеваю чистые джинсы и свитер, которые, выстирав вчера, повесил сушитъ на веревку на всю ночь. Они еще сырые и липкие и облепляют меня, как водоросли. Это только начало. Я выглядываю в Иллюминатор, чтобы определить погоду, хотя, как и обычно, не собираюсь выходить. (Все окна комнаты закрашены черным. Иллюминатор - та область в верхней части одного из них, откуда краска осыпалась.) Панорама, открывшая-ся таким образом - клочок неба и несколько квадратных футов стены. На улице пасмурно, местами кирпично - почти как всегда.
Я плетусь босиком к ящику с провизией. Ух ты, тяжелый, зараза! Понятия не имею, где они раздобыли все эти консер-вы для меня. В последнее время они особо не баловали меня ассортиментом. (Не переношу на дух эти новые пластиковые банки. Либо алюминий и жесть, - либо я отказываюсь прини-мать пищу!) Подумай только - пластиковые банки! Конец света... К сожалению, местные продукты больше не запечаты-вают в жесть. Поэтому я вынужден питаться импортными, ввозимыми из стран, где традиции более сильны (можно, конечно, считать их отсталыми), а именно: португальскими и норвежскими сардинами, уэльскими пирогами с мясом, ис-панским осьминогом, итальянским скунгилли, северокорейс-кой шар-рыбой, частями тела нигерийской гиены, лапками бирманских ящериц, побегами китайского бамбука - меня уже тошнит от этой экзотики. Мне не терпится поскорее узнать, что принесли в этот раз. В полумраке я подхожу с коробкой к старому деревянному столу и тяжело опускаю ее.
Слышится душераздирающий ХРУСТ! Слишком поздно. Я понимаю, что наделал. Быстро хватаю ящик со стола и ставлю его на стул. Тихий стон срывается с моих губ:
– О-ох!
Я дергаю за цепочку и включаю голую лампочку над столом, надеясь, что ничего страшного не произошло, в винило-вые осколки сейчас превратилась всего лишь какая-то чепуха, вроде пятьдесят пятого альбома Лайонела Ричи.
(Лайонел Ричи - американский поп-певец, в прошлом - участник группы Коммодорес - прим. перев.).
Не тут-то было! Со мной вечно так.
Это настоящий шедевр, выпущенный 30 лет назад, уни-кальное издание, самый первый альбом из купленных мною, краеугольный камень безвозвратно ушедшего десятилетия, отправная точка моей жизни... И все это теперь безвозвратно разбито на осколки, что полоснули меня по самому сердцу: пластинка группы "Lovin' Spoonful" "Верите ли вы в чудо".
("Лавинг Спунфул" - созд. в 1964 г. в США. "Do you believe in magic?" - их дебютный альбом. Современники охарактеризовали стиль группы как "музыку для вечеринок" - прим. ред.).
Я слушал этот альбом прошлой ночью, чтобы вознагра-дить себя за мучения и очистить слух от той дребедени, накоторую мне пришлось писать рецензии. Я снял ее с проиг-рывателя и, ощутив специфический позыв, забыл положить обратно в конверт. Облегчившись, я упал в постель. Безза-щитная пластинка пролежала всю ночь ничком на столе, об-реченно ожидая своей участи...
Обрушиваюсь на стул. Просто невозможно поверить. Трид-цать лет она существовала и приносила счастье, хранилась как зеница ока, - и надо же было ее упаковкой скунгилли!. .В этот момент вся еда мне ненавистна. Впору переключиться на пластиковые банки...
Я в оцепенении гляжу на бессмысленные останки. Даже бумажная этикетка изуродована. На ней желтый фон, крас-ные лучи, зеленое индийское божество с тремя лицами и че-тырьмя руками - эмблема фирмы грамзаписи "Кама Сутра", диски которой распространяются "Эм Джи Эм". Предста-вить себе: ни единой царапины, ни единого отпечатка пальцев на всей пластинке. Было так приятно держать ее в руках, такую плотную и тяжелую, в отличие от сегодняшних жалких пластиночек... Она могла просуществовать еще сто лет!
Я смотрю в другой конец комнаты, где лежат ничем не украшенный бумажный (а не пластиковый) внутренний конверт и картонная обложка диска. Из-под названия пластинки, на-писанного старомодным шрифтом, выглядывают и дразнят меня ухмыляющиеся лица Джона, Зэла, Джо и Стива. (Забавно, когда-то именно этот стиль назвали "модерн". Но так уж повелось: сегодняшний модерн завтра превращается в ретро...). Особенно едок взгляд Джона, держащегося двумя пальцами за проволочную дужку своих очков... Внезапно со мной происхо-дит что-то вроде припадка, даже вздохнуть не могу. Встав, я плетусь к фарфоровой раковине в ржавых пятнах, сую голову под кран и включаю холодную воду. Это немножко помогает. Проклятие! ЭТОТ АЛЬБОМ БЫЛ СРЕДОТОЧИЕМ МОЕЙ ЖИЗНИ! МНЕ БЫЛО ШЕСТНАДЦАТЬ, КОГДА Я КУПИЛ ЕГО! ТА МУЗЫКА БЫЛА ПРЕКРАСНА! БЕЗ НЕЕ МНЕ НЕ ЖИТЬ!
Тут я осознаю, что реву в голос. К счастью, мои соседи - кем бы они ни были - привыкли к исходящему из моей квар-тиры шуму. Во всяком случае, похоже на то. Никто уже тысячу лет не жаловался. Несомненно, что если кто и слы-шал, как я тут беснуюсь, то, скорее всего, принял это за очередную запись. Внезапно на меня снисходит озарение: пора действовать! Я должен покинуть свое жилище, и обрести еще один экземпляр этой пластинки, воспроизведение оригинала. Я действительно не могу жить без нее. Вся жизнь моя - случайное собрание осязательных примет и звуковых симво-лов. Изъять один из них - значит исказить всю музыкальную мозаику.
Картина Мироздания должна быть воссоздана!
Я уже полон энергии и отправляюсь во Вселенский По-иск!
Вытаскиваю кеды из-под груды одежды, надеваю их на босу ногу и завязываю шнурки. Теперь погода за Иллюмина-тором обретает более существенное значение. Я снова выгля-дываю. М-да... Лучше надеть куртку. Выудив несколько бан-кнот из жестянки, где у меня хранятся деньги и необналичен-ные чеки, засовываю их в карман куртки. Направляюсь к двери и останавливаюсь. Уже двадцать лет я не выходил за порог своей квартиры. Наверное, в последний раз это случи-лось где-то в 1972 году.Но увидев, что дела пошли в худшую сторону, я забился в нору. Половину этого срока у меня не было посетителей. Я связан с миром почтой, телефонными линиями и коаксиальными кабелями. Даже не уверен, суще-ствует ли этот мир вообще в каком-либо ином воплощении, чем те записи, которые я получаю для рецензирования.