Чтение онлайн

–  Ну а теперь как?

Футида не заметил никакой разницы, но ответил:

–  Лучше.

В свете солнца он разглядел примерно в двадцати метрах внизу скальный выступ и решил направиться к нему. Медленно, осторожно он начал спуск.

–  Я тебя не вижу.
– Голос Родригеса в наушниках звучал слегка озабоченно.

Подняв голову, Футида увидел лишь просторы синего неба и пологий склон голой скалы. И туго натянутый канат, его спасительную ниточку.

–  Все нормально, - сообщил он.
– Я включил виртуальные камеры и записываю спуск. Я собираюсь остановиться У уступа и отколоть там несколько образцов породы.

–  Эй, Мицуо, - позвал Родригес.

Футида машинально взглянул вверх, но астронавта не увидел. Футида был один внизу, на выступе отлогого каменного склона кальдеры. Углеродный трос, соединявший его с лебедкой наверху, также служил «каналом» для радиопереговоров между напарниками.

–  Что такое?
– ответил он, обрадовавшись голосу Родригеса.

–  Как там дела, приятель?

–  Да как сказать, - ответил Футида.
– Это зависит…

–  Зависит от чего?

Биолог заколебался. Он уже несколько часов работал на этом уступе, откалывая образцы, измеряя тепловой поток, терпеливо вгрызаясь буром в твердый базальт, чтобы выяснить, нет ли в скале включений водяного льда.

Он оказался в тени. Солнце ушло. Подняв голову, он с облегчением увидел, что небо по-прежнему оставалось ярко-синим. Там, наверху, еще светит солнце. Он знал, что Родригес не позволит ему задержаться здесь после заката, но вид дневного неба все же несколько успокаивал его.

–  Это зависит, - медленно ответил он, - от того, что ты ищешь. Геолог ты или биолог.

–  Вот оно как, - сказал Родригес.

–  Здесь рай для геолога. В этих скалах сохранилось значительное количество остаточного тепла. Больше, чем может накопиться в результате падения солнечных лучей.

–  Думаешь, вулкан еще активен?

–  Нет-нет. Он потух, но гора еще теплая - чуть-чуть. Родригес не ответил.

–  Ты понимаешь, что это значит? Этот вулкан может быть намного моложе, чем мы думаем. Намного моложе!

–  Насколько?

–  Думаю, на какие-нибудь несколько миллионов лет, - ответил Футида возбужденно.
– Не больше чем на десять миллионов.

–  Мне он по-прежнему кажется чертовски старым, дружище.

–  Но здесь может существовать жизнь! Если здесь сохранилось тепло, то в толще скалы, возможно, есть жидкая вода.

–  А мне казалось, что на Марсе вода не может быть жидкой.

–  На поверхности - нет, - объяснил Футида, чувствуя дрожь восторга.
– Но глубже, внутри, где давление выше, там, возможно…

–  Там, внизу, по-моему, дьявольски темно.

–  Верно, - подтвердил Футида, заглядывая через край уступа, на котором он сидел. Обогреватель скафандра работал нормально; здесь, наверное, было градусов сто ниже нуля, но он чувствовал себя комфортно.

–  Мне не нравится, что ты сидишь там в темноте.

–  Мне тоже, но ведь именно за этим мы сюда и прилетели, верно?

Ответа не последовало.

–  Мне кажется, у нас еще есть несколько сот метров неразвернутого троса, так?

–  Тысяча сто девяносто два метра, согласно измерителю.

–  Значит, я могу спуститься довольно глубоко.

–  Мне не нравится эта темнота.

–  Фонарь у меня на шлеме работает нормально.

–  И все-таки…

–  Не волнуйся за меня, - настаивал Футида, отметая опасения астронавта.

Ему хватало и своих собственных страхов; он не хотел сражаться еще и со страхами Родригеса.

–  В конце уступа я видел щель, - сообщил он астронавту.
– Похоже на отверстие старого лавового туннеля. Возможно, он ведет довольно глубоко внутрь.

–  Думаешь, это хорошая мысль?

–  Я взгляну, что там внутри.

–  Не делай того, чего ты не обязан делать.

Футида поморщился, медленно поднимаясь на ноги. Все тело болело от синяков, полученных при падении, и затекло после долгого сидения на камне. «Иди осторожно», - предупредил он сам себя. Хотя здесь, внутри, камень теплее, здесь тоже могли попадаться участки, покрытые льдом.

–  Слышишь меня?
– позвал Родригес.

–  Если бы я послушался твоего совета, то спал бы сейчас в своей собственной кровати в Осаке, - пошутил японец, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно и весело.

–  Да, наверное.

Неловко передвигая ноги, Футида направился к замеченной раньше расселине. Фонарь на шлеме отбрасывал вперед светлое пятно, но ему приходилось слегка наклоняться, чтобы свет падал под ноги.

Вот она, он заметил ее. Узкая, слегка округлая дыра в базальтовой стенке. Похожа на вход в пиратскую пещеру.

Футида ступил внутрь и огляделся, освещая фонарем стены.

Это лавовый туннель, он был уверен. Подобно норе какого-то гигантского инопланетного червя, он, изгибаясь, вел внутрь. «Как далеко?» - подумал биолог.

Заглушив внутренний голос, шептавший ему об опасности, Футида двинулся вперед, в холодный, темный лавовый туннель.

–  Джейми,- раздался резкий голос Стэси Дежуровой, - у нас тревожное сообщение от Родригеса.

Услышав голос Дежуровой, разнесшийся по куполу, Джейми, сидевший в геологической лаборатории за электронным микроскопом, оторвался от экрана. Оставив образец породы во включенном приборе, он рванулся в центр связи.

Дежурова молча подала Джейми наушники, и вид у нее был мрачный. Остальные ученые столпились позади них.

Голос Родригеса был спокойным, но напряженным.

–  …там, внизу, больше двух часов, а затем радиоконтакт прервался, - говорил астронавт.

Джейми уселся во вращающееся кресло рядом с Дежуровой и, поправив микрофон, сказал:

–  Это Уотерман. Что случилось, Томас?

–  Мицуо спустился в кальдеру, как и было запланировано. Примерно в пятидесяти-шестидесяти метрах от края он обнаружил лавовый туннель и вошел туда. Затем его передатчик заглох.