Monpti
Шрифт:
Может, кто-то стоит позади меня, кому предназначена ее улыбка. Там никого нет.
Наверняка прочитала что-то, над чем не могла не рассмеяться.
Если она еще раз мне улыбнется, я подойду к ней. Она больше не смотрит.
Я не спеша пройдусь мимо нее, сейчас так и так никого нет поблизости.
Когда я поравнялся с ней, она подняла взгляд от книги, слабая улыбка появляется на ее лице.
С дрожащими коленями я подхожу к ней и спрашиваю хрипло:
– Что вы читаете, мадемуазель?
– Книгу, – говорит она, нисколько не удивляясь.
– Роман?
– Ага.
– Интересно?
– Очень.
– Могу я сесть к вам?
– Если угодно…
Конечно, студентка. Я вел себя корректно. Один из моих предков…
– А что вы там пишете? Делаете заметки?
– О нет. Скучно все время читать. Когда появляется мысль, я ее записываю для себя.
– Можно прочитать?
– Вы очень любопытны. Нет, вам нельзя. Скажите, почему вы заговорили со мной?
– Почему вы мне ответили? Она смеется.
Боже милостивый, вот рядом со мной сидит живая женщина, она говорит со мной и смеется. Ее синие глаза прекрасны, волосы волнисты и белокуры. Как будто немножко грустна, так по крайней мере мне кажется.
– А на книгу тоже нельзя взглянуть?
– Пожалуйста.
У нее красивые белые руки с узкими ухоженными пальцами.
– Да это же стихи!
– Да.
– Перед этим вы говорили, что читаете роман!
– Да? Я так говорила?! Очень может быть.
– Вы часто приходите в сад?
– Да, довольно часто.
– Вы студентка?
– Нет.
– Где-нибудь служите?
– Да что же это? Разве мы в суде? Господин следователь, мне девятнадцать лет, блондинка, глаза голубые, подбородок нормальный. Я живу у родителей, единственный и избалованный ребенок, встаю в одиннадцать часов, завтракаю в постели. Я люблю Поля Валери и Розамунд Жерар. «Свирели» – очень хорошая книга. Зачем вы, собственно, заговорили со мной?
– Я очень скучал.
– Это неправда.
– Тогда не знаю почему.
– Вы француз?
– Нет.
– Кто же?
– Венгр.
– А-а! А что вы делаете в Париже?
– Я в учебной командировке.
– О! Что же вы изучаете?
– В основном – жизнь.
– Милое занятие. Как вам нравится Париж?
– Очень.
– Парижанки милы?
– Этого я не знаю.
– Это неправда.
– Могу я тоже спросить вас о чем-нибудь?
– Пожалуйста.
– Как вас зовут?
– Отгадайте-ка!
– Жермен?
– Нет.
– Ивонн?
– Нет.
– Жильбер?
– Нет. Я помогу вам. Это двойное имя.
– Мари-Луиз?
– Нет. Анн-Клер.
– Прекрасное имя.
– Мне оно тоже нравится, а как ваше имя? Надеюсь, не Жорж?
– Нет.
– Слава Богу. Я не люблю это имя.
Она размышляет недолго, неожиданно поворачивает ко мне лицо и совсем тихо спрашивает:
– Сколько вам лет? Двадцать?
– Нет. Двадцать шесть, но годы войны не считаются, я, собственно, еще совсем не жил…
– А сколько мне, как вы думаете?
Перед этим она сказала, что ей девятнадцать. Она уже забыла про это?
– Восемнадцать.
– Бог мой! – говорит она с сияющими глазами. – Честно?
– Абсолютно честно.
– Вы поклялись бы в этом?
– Да. Я римско-католической веры.
– К сожалению, мне больше восемнадцати.
– Девятнадцать.
– Больше.
Как это? Раньше она говорила, что девятнадцать.
– Двадцать один.
Она задумывается ненадолго.
– Да, теперь достаточно, то есть как раз столько.
– Но раньше вы сказали – девятнадцать!
– Не может быть!
Эта женщина лжет и сама больше всех удивляется. Но что это меняет? Она женщина, и этим все сказано.
Она очень просто одета, но я не слишком разбираюсь, возможно, это и есть самый последний шик. Во всяком случае, очень неброский. Фигура у нее очень красивая. Она стремительно поворачивается ко мне, словно заметив, что я ее разглядываю.
– Мне пора домой.
Почему так внезапно? Я ей не нравлюсь?
– Могу я вас проводить?
(Ничего не значит, если я ей и не нравлюсь.)
– Нет, – говорит она после короткого раздумья.
– Могу я вас видеть завтра?
– Если вы действительно хотите этого…
– Я так хочу этого. Я очень одинок. Секунду она смотрит на меня испытующе.
– Завтра я тоже приду в сад, – говорит она тихо.
– В это же время?
– Да. До свиданья, мсье.
– До свиданья, мадемуазель.
Она согласилась очень быстро. Разумеется, я никогда в жизни больше не увижу ее. Таковы они, эти француженки. Они охотно идут на знакомства, из любопытства.
Они ужасно милы и сердечны, а потом вы их никогда больше не видите.
Я смотрю ей вслед, ее стройная фигура исчезает за деревьями.
Позволит приличная девушка заговорить с собой в саду? Вряд ли. Правда, Камиль Демулен с Люсиль тоже познакомился таким образом. Но я не Камиль Демулен, и она не Люсиль. Ну, все равно. Я ведь не увижу ее больше.
Тринадцатая глава
Когда-нибудь я стану богатым, я знаю это, только это произойдет слишком поздно. К тому времени я буду уже страдающим желудком несчастным стариком. «Жан, меня ни для кого нет дома. Понял?» – «Да, господин тайный советник…»