Шрифт:
Степь. Степь без края, от горизонта до горизонта. И за горизонтом тоже степь. Всяк человек на ней, как гвоздь на зеркале, на многие километры виден. Негде ему спрятаться, только если в землю зарыться. Но земля здесь неподатлива, высохшая под лучами солнца, твердая как камень. Такую только киркой рубить. А кому это надо? Да и где рубить? Для того место знать надо, а о нем – только двое и то в последний момент…
Два человека, двое мужчин, сидят на холме, с которого во все стороны обзор.
Внизу, далеко под холмом, встали лошади, которые их сюда привезли. Рядом, подле чахлого костерка, присели проводники – загоревшие до черноты казахи, дети степей, которые в городах раз в год бывают по большим праздникам. Кипятят в чайнике чай, беседуют неспешно – про жен, про скотину, про детишек своих. И про тех двух русских, которые случайно встретились здесь и надумали меж собой поговорить. Да и пусть говорят, потому что оплата за час идет.
Любят богатые людишки из городов в степь приезжать – поохотиться, на конях поскакать, порыбачить вольно на озерах. И то сказать – как жить можно среди каменных стен, где ни солнца, ни воздуха, ни простора. Где как суслик в пасти у волка зажат.
Вот и эти Сейшелам скачку степную предпочли, чтобы в конце вольного пути в озера соленые, грязевые окунуться, кумыса испить, на закат посмотреть, ржание да топот коней послушать. Мода такая… Два дня воли похлебать, а после на самолет да в душный офис.
И встреча здесь, посреди просторов бескрайних, совсем иная, чем в городе, где сошлись и разошлись, глаз не подняв и друг другом не поинтересовавшись. Где всяк одинок, хоть и в толпе. А в степи человек к человеку словно магнитом тянется да прилипает. И разговор здесь совсем иной…
– Здравствуй, Куратор.
– Здравствуй, Резидент.
Это важно – увидеть своего Куратора в лицо, чтобы можно было опознать при личной встрече, даже в другом облике, даже под гримом. Для того они тут и встретились, чтобы познакомиться лично.
– Хорошо здесь – душа отдыхает от трудов неправедных.
– Это точно. Хоть на пару дней расслабиться…
Хотя не потому они здесь, что душа, а потому, что место хорошее, подходящее – в чужом, но близком государстве, в двух шагах от цивилизации, но в полном безлюдье, где нет случайных соглядатаев, нет чужих глаз и ушей, где только они двое да проводники, которым нет до них дела.
– На, держи. Здесь вся информация по Региону, по персоналиям и «сексотам», тайники, счета, начатые дела. Короче, всё для приемника. Он под тобой будет?
– Пока не знаю.
– Куда меня, в какой Регион?
– Никуда. У тебя особая работа, без привязки к географии.
– Ревизором?..
Дерьмовая эта должность, рыть под своих товарищей, хоть даже ты их не знаешь и никогда в глаза не видел. Под такой монастырь их можно подвести, что костей не собрать… Но без этого нельзя, на то и волки, чтобы зайцы шибче скакали.
– Нет. Работаешь по «Первому».
– В смысле?
– Без смыслов – опекаешь на предмет безопасности. Как говорится – стережешь пуще глаза своего…
– Есть какая-то тревожная информация?
– Нет. Всё спокойно. Слишком. Просто время, которое всегда против… Он очень давно сидит и, значит, у него могли появиться враги. Должны были появиться.
– На то есть силовики. Это по их ведомству.
– А если это они? Кто будет следить за теми, кто должен следить за другими?
Да, это верно. За приглядывающим всегда должен быть надсмотрщик, а за тем – контролер. Но и за контролером кто-то должен присматривать.
Похоже – они… Только недоговаривает Куратор, видно, что-то они узнали или заподозрили и теперь хотят проверить.
– С чего я должен начать?
– С общего анализа и подходов. С кругов на воде.
– Методы?
– Какие посчитаешь нужными. Но если что…
Это – понятно. Если дашь маху, то лучше сам головой в прорубь. Короче, твои проблемы – это исключительно твои проблемы, которые на других не переложишь. Таковы правила игры – можешь победить или проиграть, но не дай тебе бог засветиться или засветить Организацию. Получишь срок – никто тебя с нар вытаскивать не станет, отсидишь по полной. Будут тебя травить как волка – бегай, прыгай, огрызайся, рви врагов зубами, но помощи не проси. Если на каждое «помогите!» бегать, то только и придется что бегать… Так что прими как должное: сам ты – никто, звать тебя – никак, во чистом поле ты один как перст, но результат, но победу обеспечь! Хоть сдохни.
– На меня выходишь в самом крайнем случае.
И это – ясно. Не ясно только, что считать самым крайним? Когда к стенке прислонят, стволы в спину упрут и команду «Товсь!» выкрикнут?.. Так и этот не считается крайним, потому что дальше тебя всего лишь убьют. И тем обрубят все концы. Что – хорошо. Как минимум Куратору не придется заморачиваться с этим самому, подчищая за тобой «грязь».
Так что – действуй сам, на свой страх и риск, как умеешь, как можешь, как учили. В узел свяжись, но дело сделай!
– Каналы связи… Основной, запасной, аварийный… Места закладок и тайников с оборудованием, оружием, деньгами…
Но там лишь самое необходимое на первое время, дальше разживайся всем сам – находи деньги и закупай что душе угодно, хоть атомную бомбу… Сам, сам, не маленький.
– Ну что тебе еще сказать?.. Задание – простое, потому что не конкретное. И сложное, потому что не конкретное.
Это – так. Если бы поди туда, куда Макар телят не гонял, и принеси то, что сто псов стерегут и сто заборов – было бы проще. А когда поди хрен знает куда и узнай черт знает что, фиг знает у кого, тут не знаешь, с какого конца взяться и чем все это закончится. Вольные задания – это такая морока…
– Ну что, вопросы есть?
Вопросов – масса. Но задавать их бессмысленно – ответа всё равно не будет. Если бы был тот, кто знает на них ответы, это дело поручили бы ему.
– Вопросов нет. Одни пожелания. Личного свойства.
– Догадываюсь. Но это не мое решение и не моя инициатива, я только шестерня. Такая же, как и ты. И другие… Наше дело – крутиться. Вот и крутись…
– Тогда всё?
– Всё.
Два человека, двое среднего роста, средней комплекции, без особых примет, с незапоминающейся внешностью мужчин встали и разошлись в разные стороны. Видно, наговорились. Или, напротив, не нашли общих тем для долгих бесед. Встретились и раскатились, как кусты перекати-поля в степи.