Чтение онлайн

В этот момент она вдруг осознала, что Мейсон поверил. В безжалостно ледяных глазах сверкнула искорка мысли. Она словно воочию видела, как у нею в мозгу пришли в движение хитрые шестеренки и все теории, предположения и догадки превратились в уверенность.

– Ты не убьешь Ив, – тихо предостерегла она. – Все кончено. Все. Никто больше не поднимет на тебя руку, но и ты не станешь мстить.

Мейсон, побагровев, тряхнул головой.

– Но это невозможно! Я знаю Ив. Ты что, меня за идиота принимаешь? Перед тем как жениться, я велел завести на нее подробное досье. Она шведка, родом из маленького города Упсала к северу от Стокгольма. Отец – инженер и даже позволил ей сохранить один из его дипломов. Он висит в нашей спальне. Мать – учительница французского. У Ив две младшие сестры. Ив прекрасно говорит по-английски, потому что в детстве у нее была няня-англичанка. Я точно знаю, что она никогда не училась в колледже и…

– Ее настоящее имя – Дженис Клер Шейкер. Ты, разумеется, видел ее в детстве, но тогда ей было всего четыре года. Кто мог запомнить девочку в таком возрасте? Когда Рул развелся со своей женой, Дженис уехала с матерью в Бостон, а вторая дочь, Мелисса, осталась с отцом. В восемнадцать лет она вышла замуж за шведского инженера, который год спустя погиб в аварии на строительстве плотины. Все ее так называемые шведские родичи, очевидно, позаимствованы у семьи мужа, так же как и диплом, висящий на стене твоей спальни.

Не знаю, у кого возникла идея кинуть тебя: у Дженис или ее отца. Во всяком случае, им это удалось. Она сама призналась, что убила Луи, потому что ненавидела его и не хотела, чтобы он испортил жизнь сестре. Мы с Эммой вообще были ни при чем. Но когда ты расправился с Мелиссой, Ив так осатанела, что дважды пыталась прикончить тебя. Возможно, в третий раз ей бы это удалось. Впрочем, она не делилась своими планами. Но теперь это и не важно. Отныне вендетте конец.

Мейсон сел прямее, хотя она заметила, каких усилий это ему стоило. Он долго молчал, не шевелясь, словно окаменел.

– Если ты сказала правду и она действительно предала меня, разве это может так просто оборваться? – вкрадчиво промурлыкал он наконец. Молли предпочла бы взрыв ярости, а не это неестественное спокойствие.

Неизвестно, откуда у нее взялись силы одарить отца широкой жизнерадостной улыбкой.

– Папочка, я спасла тебе жизнь и намереваюсь прекратить эту бессмыслицу. Попробуй только пальцем тронуть Шейкера или Ив, и я не задумываясь сдам тебя полиции. Прямых улик у меня, понятно, нет, но я знаю достаточно, чтобы последующие несколько месяцев тебе жилось не слишком уютно. Если ты не согласишься, можешь навсегда распрощаться со мной и Эммой. Я не позволю, чтобы Эмма стала очередной жертвой в твоей войне с Шейкером. Больше никаких покушений ни на тебя, ни на членов твоей семьи. Ив и ее отец дали слово.

Ты взял жизнь одной из его дочерей и за это откажешься мстить другой. Луи мертв, и ты едва выкарабкался.

Они оба знают, что в случае чего им несдобровать, потому что я записала на диктофон разговор по душам с Ив. Одна кассета у Диллона Савича, другая – в офисе окружного прокурора Сан-Франциско. Так что, поверь, другого выхода у них нет.

Отец размахнулся, и Молли на секунду показалось, что он вот-вот даст ей пощечину, но она не отпрянула.

Не отвела глаз. Мейсон нерешительно опустил руку.

– Ты моя дочь и смеешь угрожать мне этим? – прошептал он.

– Представь себе. Это единственный способ защитить тебя и Эмму, дороже которой у меня никого на свете нет. Ты мой отец, и я хочу тебе долгой жизни. А сейчас поклянись, что оставишь Шейкеров в покое.

Мейсон смотрел на дочь, так похожую на свой бабку. Как она не хотела, чтобы Алисия выходила за него замуж! Как смотрела на него.., словно на грязь под ногами. Она с первого взгляда раскусила, кто он такой. Он видел это в ее серо-зеленых, таких же, как у Молли, глазах, и возненавидел тещу всеми фибрами души И вот теперь перед ним стоит Молли, точна)! копия той, давно умершей женщины, и смеет указывать ему, что и как делать. Да что же это творится? Она всего-навсего женщина. Какой мужчина прислушивается к бабьим наставлениям?

Ему хотелось раз и навсегда приструнить ее, но с языка неожиданно слетело:

– Я убрал ту шваль, что издевался над. Эммой.

Да он, никак, обороняется?! И в голосе звучат едва уловимые жалобные нотки?!

Пораженная, Молли мгновенно смягчилась:, – Верно. Поэтому я и не обратилась в полицию. И знаешь что, па? Не такой уж ты плохой. И по-своему пытаешься уберечь семью. Это довод в твою пользу.

Очень веский довод. Ты согласен прекратить войну?

Мейсон посмотрел на свои длинные белые пальцы. За эти недели руки стали совсем старческими, и кожа, казалось, обвисла. Он неуверенно поднял голову. Молли стояла перед ним, гордая, спокойная и.., и очень красивая.

Уши. уши точь-в-точь как у Алисии. Он всегда восхищался крохотными розовыми раковинками жены.

– Ты согласен, па? – тихо повторила Молли. Молчание нарушила назойливая трель телефонною звонка. – Поговори с ним, – попросила Молли, снова взглянув на часы. – Это Рул Шейкер. Как раз вовремя. Покончи со сварами, па.

Может, она права. И у нее нашлось мужество прийти сюда и положить его на обе лопатки. Что же, видно, так тому и быть.

Мейсон взял трубку и сказал человеку, с которым вот уже двадцать лет не перемолвился ни единым словом:

– Рул? Это Мейсон Лорд.

– Мальчик! – ликующе завопил Рамзи. Молли и Эмма, мирно пребывавшие на кухне, дружно ворвались в кабинет. Рамзи нажал кнопку громкоговорящего устройства и положил трубку на стол.

– Поздравляем! – хором воскликнули дамы. Далматинец Эммы, шестимесячный Кенни, оглушительно залаял и принялся грызть тапочку Рамзи.

– Когда? Сколько весит? Как назвали?

Шерлок весело расхохоталась, так что смех раскатился по всей комнате.

– Его зовут Син Франклин Савич, и не поверите, орал во все горло, когда скользнул прямо в руки Диллону. Огромный, здоровый, красный, и все просто чудесно! Но Диллон вел себя, как палач! Водил меня по палате, не давая лечь, пока я наконец не пригрозила поставить ему фонарь под глазом, если он не позволит мне устроиться в постели и осыпать его проклятиями.

Эмма потребовала немедленно привезти Сина, чтобы поиграть с ним, и не успокоилась, пока не получила твердое обещание. Повесив трубку, Рамзи уселся в большое кресло коричневой кожи, притянул Молли к себе на колени и, посадив Эмму на колени матери, обнял сразу обеих, по недавно заведенному обычаю. Он с удовольствием уставился на противоположную стену, где висели три неоимпрессионистских пейзажа, купленных им совместно с Молли.