Шрифт:
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Глава первая
Ранним вечером парусное судно «Крылама» вошло в прибрежные воды порта Мирте и встало на рейд в ожидании таможенного досмотра. Команда и пассажиры, сколько их было, выбрались на палубу – не только потому, что этого требовали таможенные правила Мирте, но и затем, чтобы посмотреть на Летающий Город.
«Крылама» накренилась, и вода с палубы ручейками потекла в море. Столпившиеся у левого борта пассажиры готовы были устремиться за водой – они ахали и охали, налегали животами на ограждение, тыкали пальцами, показывая друг другу диковины; две полные дамы, всю дорогу не выходившие из каюты, с жадностью вглядывались в открывшееся им чудо. Семья среднего достатка (мать, отец, четверо сыновей), купец с парой помощников, искусные ремесленники, решившие попытать счастья на службе у Золотых, прочие люди разных сословий, путешествовавшие в каютах и в трюме, много ночей спавшие в гамаках или маявшиеся от бессонницы на слежавшихся перинах, смотрели на город своей мечты, цель путешествия, и у многих захватывало дух.
Летающий Город парил, не касаясь земли. Тончайшая дымка окутала порт и припортовые районы, а над ними раскинулись бирюзовые и розовые арки мостов, замерли, изящно выгнувшись на взлете, тонкие стены. Ажурные строения венчались ослепительно-белыми башнями, и тончайшие шпили вели, будто пальцами, по тонкому слою облаков над городом. Тысячи судов стояли на рейде, словно очарованные зрелищем, словно засомневавшиеся в последний момент: а достойны ли они, обросшие ракушками, войти в золотой порт Мирте?
Матросы забирались повыше, желая больше увидеть. Почти все они бывали здесь раньше, но только нескольким, самым старым, удалось сохранить подчеркнуто-равнодушную мину: видали, мол, кое-что почище. Воздух чуть дрожал над морем, и оттого казалось, что золотой город вот-вот растает в дымке – но он не таял, наоборот, становился ярче по мере того, как солнце опускалось и удлинялись тени.
Подошла большая лодка со стражниками и проверяющими. Первым на борт поднялся человек в кожаном шлеме, в легких доспехах с гербом Мирте, с огромной бумажной книгой под мышкой.
– Таможенная служба Мирте приветствует вас, морские путники, – проговорил снисходительно, переводя цепкий взгляд с лица на лицо. – Капитан!
Капитан вышел вперед, держась почтительно – и одновременно с достоинством. По случаю прибытия он сменил засаленную, прожженную во многих местах кожаную рубаху на синий мундир с пуговицами из полированной кости.
– Предъявите к досмотру пассажиров, команду, груз. Все ли новоприбывшие ознакомлены с условиями пребывания в Мирте?
Ремесленники переминались с ноги на ногу. Они собирались нарушить законы Мирте – немножко, совсем чуть-чуть. Потом, когда наладится с работой, они заплатят полновесный налог и станут добрыми гражданами золотого города, но вот на первых порах…
– У вас есть документы на детей? – человек в шлеме остановился перед сбившейся в кружок семейкой. – Предъявляйте, пожалуйста. Так… Хорошо. Что везете?
Тем временем стражники и проверяющие, всего восемь человек, споро рассыпались по кораблю: кто-то спустился в трюм, кто-то заглядывал в бочки и тормошил тюки на палубе, кто-то пропал невесть куда и тут же появился невесть откуда. Пассажиры глядели на них с опасливым восторгом: таможенники были граждане Мирте, бронзово-смуглые, скуластые, с коротко стрижеными золотыми волосами.
– Двадцать семь, двадцать восемь, – таможенник считал пассажиров. – А это что? Капитан!
Капитан подскочил и остановился рядом. Таможенник обернулся к нему, на лице были удивление и брезгливость:
– Вы не знаете законов Мирте? Что это, я вас спрашиваю?
Перед ним, в стороне от прочих пассажиров, стоял мальчик лет четырнадцати, тощий, черноволосый, с большими ушами. Растерянно поглядывал то на таможенника, то на чудесный город за его плечом. Полудетское и простое лицо его отличала едва уловимая странность: слишком темные глаза и выдающиеся надбровные дуги, слишком острый подбородок, очень белая кожа и впалые щеки – хотя голодным или изможденным мальчишка не казался.
– Это… – выдавил капитан. – Это… где твой хозяин?
Подбежал хорошо одетый, высокий господин с белым пером за ухом – знаком профессии переписчика.
– Прошу прощения, я показывал… предъявлял в каюте имущество, там книги, бумага, писчие принадлежности…
Таможенник жестом велел ему замолчать.
– Что это? – его длинный палец почти коснулся белого лба мальчишки.
– Это мой раб, – переписчик сглотнул. – А… что?
– Вам известно, что гекса и их отродья не могут ступить на землю Мирте? А вам, – таможенник резко обернулся к капитану, – уж вам-то должно быть это известно!
Капитан побледнел:
– Гекса? Я не знал, что он гекса. Он…
– Нет-нет, – залепетал переписчик. – Он в рабстве у моей семьи почти восемь лет… С детства… Он не может быть гекса, у меня есть купчая, там сказано – «происходит из лесного удела»!
Пассажиры и команда, навострив уши, подбирались все ближе. Назревал скандал; ремесленники переглядывались, матросы хмурились, прочие откровенно любопытствовали, соскучившись по развлечениям за долгое время пути.
Не слушая переписчика, таможенник обратился к капитану:
– Ваш корабль не войдет в гавань, пока на борту находится гекса.
Пассажиры зароптали. Слова таможенника передавали дальше, тем, кто не расслышал. Развлечение грозило обернуться бедой.
– Прошу прощения… – капитан теперь покраснел; он вовсе не был столь опытным морским пластуном, каким хотел казаться. И если с бурей в открытом море ему случалось меряться силами, то недоразумение с таможней Мирте было стократ опаснее.
– Либо вы разворачиваетесь и уходите, – повысил голос таможенник. – Либо оплачиваете стоянку на рейде – четыре тысячи монет в час. Эй, вы закончили?
Его помощники снова показались на палубе и по очереди записали что-то в принесенную на борт книгу. Получив утвердительный ответ, таможенник взглянул на солнце:
– Время досмотра истекло, теперь начинается время задержки. Расплатитесь вы, капитан, потом сможете подать в суд на пассажира, протащившего на борт полукровку… Если вам удастся, конечно, вышибить из него хоть копейку, – таможенник ухмыльнулся. – Итак, вы разворачиваетесь?
– Мы не можем! – крикнул кто-то из толпы пассажиров. – Это… это неслыханно! Я заплатил за билет!