Чтение онлайн

– Какая еще дама? Я никого не убивал! И не крал никакого ружья! Какое ружье?

– То самое, из которого ты стрелял двадцать восьмого июня в три пятнадцать дня. А потом подменил запись в компьютерном журнале.

Джо в изумлении открыл рот.

Марино вытащил из заднего кармана листок и, развернув, вручил его Эмосу. Это была фотокопия страницы журнала с записью о том, что Джо Эмос брал «моссберг», а потом якобы возвратил его.

Джо недоуменно уставился на документ. Руки у него дрожали.

– Клянусь Богом, я его не брал! Я помню, как все было. Я испытывал оружейный желатин, возможно, стрелял по нему. Потом пошел в лабораторию, чтобы испытать еще несколько новых блоков. Те, которые мы использовали для имитации пассажиров при авиакатастрофах. Я помню, Люси сбрасывала с вертолета фюзеляж, чтобы студенты могли…

– Ближе к делу!

– Когда я вернулся, ружья уже не было. Я решил, что Винс вернул его в хранилище. Был уже конец дня. Он, вероятно, запер его, перед тем как идти домой. Я просто кипятком писал от злости, поскольку намеревался еще пострелять.

– Теперь понятно, почему ты крадешь у меня сценарии, – заметил Марино. – У тебя нет воображения. Попробуй еще раз.

– Но я говорю правду!

– Ты хочешь, чтобы она надела на тебя наручники? – спросил Марино, большим пальцем указав себе за спину, там стояла Реба.

– У вас нет никаких доказательств!

– У меня есть доказательства твоего мошенничества, – возвысил голос Марино. – Может, поговорим о тех поддельных рекомендациях, которые ты представил, чтобы док взяла тебя на работу?

На минуту Джо онемел. Но быстро обрел дар речи. На лице его появилось прежнее нагловатое выражение.

– Это надо еше доказать!

– Все эти письма написаны на бумаге с одинаковыми водяными знаками.

– Это ничего не доказывает. – Он поднялся, потирая ушибленное место. – Я намерен подать на тебя в суд.

– Отлично. В таком случае я могу еще разок тебе врезать. – Марино сжал и разжал кулак. Зрелище было эффектным. – Может быть, даже сломать тебе шею. Детектив Вагнер, вы ведь подтвердите, что я его не трогал?

– Конечно, – подала голос Реба. – Если не вы взяли ружье, тогда кто? С вами был кто-нибудь в тот день?

Джо задумался. В его глазах появилось какое-то странное выражение.

– Нет, – ответил он. – Никого.

Заключенные, склонные к самоубийству, находились под круглосуточным видеонаблюдением.

Одним из таких был Бэзил Дженрет. Охранники неотступно следили за ним – как он спит, ест, принимает душ и оправляется. Они видели, как он, повернувшись спиной к камере, снимает сексуальное напряжение на своей узкой стальной кровати.

Он представлял себе, как они потешаются над ним и что говорят, глядя в свои мониторы, и все рассказывают другим охранникам. Он это чувствовал – по их ухмылкам, когда они приносили ему еду или выводили на прогулку. Иногда они не удерживались от комментариев. Или изображали, как он онанирует, смеялись и колотили ему в дверь.

Бэзил сидел на кровати, глядя в камеру, вмонтированную в противоположную стену. Он листал журнал «Поля и реки» и думал о своей первой встрече с Бентоном Уэсли. Тогда он совершил ошибку, правдиво ответив на один из его вопросов.

– У вас когда-нибудь появлялось желание причинить вред себе или другим?

– Я уже причинял другим вред, значит, такое желание у меня появлялось.

– А о чем вы думаете, Бэзил? Вы можете сказать, какие образы возникают у вас в голове, когда вы собираетесь причинить вред другим людям?

– Я думаю о том, что привык делать. Когда я вижу женщину, то чувствую непреодолимое желание втолкнуть ее в мою полицейскую машину, вынуть револьвер и жетон и сказать, что она арестована. А если будет сопротивляться или хотя бы дотронется до дверцы, то я ее застрелю. Все они обычно подчинялись.

– Значит, никто не оказывал сопротивления?

– Кроме двух последних. Потому что у меня сломалась машина. Так глупо вышло.

– А все другие верили, что вы полицейский и хотите арестовать их?

– Да, они верили, что я коп. Но довольно быстро соображали, что их ждет. Я хотел, чтобы они поскорей это поняли. Заводился с пол-оборота. Показывал им свой член, заставлял брать его в руки. Все они должны были умереть. Это так глупо.

– Что глупо, Бэзил?

– Так глупо. Я уже тысячу раз это повторял. Вы же слышали. Что бы вы предпочли: чтобы я убил вас сразу же в машине или отвез в укромное место, где мог бы делать с вами что хочу? Почему они позволяли мне отвозить их черт знает куда и связывать там по рукам и ногам?

– Расскажите, как вы их связывали, Бэзил. Всегда одинаково?

– Да. Я изобрел классный способ. Совершенно исключительный. Я придумал его, когда начал проводить аресты.

– Под арестами вы подразумеваете нападение и похищение женщин?

– Да.

Сидя на кровати, Бэзил с улыбкой вспоминал, с каким наслаждением он обкручивал запястья и лодыжки металлическими вешалками и пропускал через них веревку, подвешивая жертву к потолку.

– Они были моими марионетками, – пояснил он во время первой беседы, стараясь произвести на доктора Уэсли впечатление.

Что бы ни говорил Бэзил, лицо Бентона сохраняло непроницаемое выражение. Он просто слушал, внимательно глядя на пациента. Возможно, он и вправду не испытывал никаких эмоций. Может быть, даже сочувствовал Бэзилу.