Бро
Шрифт:
— Помню, — скривился Марлен. — Вот ведь… Куда я попа-ал…
— В гадюшник! — хохотнул фотограф, исчезая.
Осокин минут пять смотрел в мерцавший экран. Фоновым рисунком рабочего стола Игнат выбрал фото марсианской пустыни. Марлен водил глазами по оранжевым дюнам, по блеклому небу, и душу заполняла глухая тоска.
«Куда я попал? Светлое будущее… На Украине — фашисты, в России — капиталисты…»
Он вспомнил, как вчера вечером, проходя мимо ночного клуба, углядел двух парней, вылезших из приплюснутого «Ламборджини» — вихляя худыми задами, они двинулись в обнимку…
Осокин испытал приступ ноющей боли, словно от старой, незалеченной раны.
«Наш паровоз давно уж не летит вперед — его загнали в тупик, где он тихо ржавеет…»
Едва часики на компьютере свели стрелки на одиннадцати, как верезжащий голос секретарши разнесся по залу:
— На планерку! Вагин, тебя это тоже касается!
Пожав плечами, Марлен зашагал в кабинет Кириллыча, обширный, но уж очень светлый, прозрачный, как аквариум для единственной рыбы.
Шестеро созванных загремели стульями, подсаживаясь к длинному "заседательскому" столу. Осокин числился седьмым.
Мельком глянув на него, главред довольно проворчал:
— У Игната клюнула крупная рыба. Наша задача — постараться, чтобы она не сорвалась…
Как назло, заиграл телефон у Марлена, и все с осуждением уставились на нарушителя тишины.
— Извините, Владимир Кириллович, — поморщился Осокин, — это мистер Карлайл.
— Так ответь! — резко сказал редактор.
— На громкую связь поставь, — невинно улыбнулся Вика.
Марлен выложил сотовый на стол.
— Хэлло, Игнэйшес! — громко сказал Карлайл, растягивая звуки на южный манер.
— Хэллоу, Джеймс! — Осокин легко подхватил простодушную фамильярность американца. — Мы как раз собрались обсудить ваш заказ… — уловив жест Кириллыча, он быстро добавил: — Может, присоединитесь он-лайн?
— О, да-да!
Глянув на перекошенное лицо Левицкого, Марлен поймал момент чистого детского удовольствия. Вскоре брыластое лицо рекламодателя вспухло на экране «плазмы».
— Добрый день, господа! — церемонно поздоровался Джеймс. — Чем порадуете?
— Виктор? — главред бросил взгляд из-под набрякших век.
— Мы разработали креативный ролик для целевых аудиторий…
Вика говорил уверенно, хорошо поставленным голосом, пересыпая свою речь массой заумных терминов, вроде «кейса», «нативки» или «сторителлинга», а на экране круглилась, плавно вертясь, бутылка, блестевшая росистым конденсатом. Хлопнула крышечка, выпуская влажный «дымок», и отчетливое шипение воззвало к чувству жажды.
— М-м… Неплохо… — промычал Карлайл, сохраняя постный вид, и неожиданно спросил: — Игнэйшес, ваше мнение?
— Не хочу никого обидеть, — вздохнул Марлен, — но подобных кадров я насмотрелся вдоволь. И пиво шипело, и кола, и капли стекали… Повторение пройденного.
— Предложи лучше! — дернул губами Левицкий.
— Ну, не знаю, лучше ли, — спокойно договорил Осокин, — но иначе — точно. Тут упоминали целевые аудитории… Я как-то думал над этим. Мы постоянно втюхиваем колу или пепси молодежи! А если перевернуть ситуацию?
— Излагайте, Игнэйшес!
Поймав заинтересованный прищур Владимира Кирилловича, Марлен кивнул.
— Представьте себе комнату в стиле хай-тек, полупустую, чистую — и неуютную. Тусклые краски, блеклые лица… Мать, отец и дочь — вялые, бледные и серьезные. Они цедят из прозрачных бутылочек бесцветную жидкость, ибо заняты фитнесом и почитают ЗОЖ… Можно и музыку пустить по их подобию, что-нибудь унылое и тягучее. И тут врывается бабушка! Очень живая и яркая леди, седая, но знающая толк в чувственных удовольствиях. «Что-то пить захотелось!» — говорит она мимоходом, шествуя к холодильнику. Внучка протягивает ей свою воду, но бабка морщится: «Не вкусно!» Открывает холодильник, где увядают салат со шпинатом, и достает сосуд с колой. «Бабушка! — говорит с негодованием девочка. — Это же не полезно!» «Зато вкусно!» — с чувством парирует старушка, и цедит колу…
— Интере-есно… — затянул Карлайл. — К этому сюжету так и просится продолжение!
— Совершенно верно, и даже не одно! Внучка захочет попробовать колу, а бабушка не жадина, и вот уже они обе — яркие образы. И так, постепенно, чередуя смешные случаи, бабушка перетянет на свою сторону всю семейку. Преобразится и родня, и дом!
— О`кей! Мне это нравится! — решительно заявил американец. — Детали обговорим после обеда.
— Тогда мы приступаем, — мигом вклинился Кириллыч.
— Да-да! Время — деньги!
— Мы готовы… — внушительно начал Вика, но главред сделал нетерпеливый жест в его сторону.
— Игнат, проект на тебе, — сказал он веско. — Бери, кого нужно!
— Руслана нужно, Дашу… — перечислил Марлен. — И хорошего… м-м… айтишника.
— Валдис подойдет? — деловито спросил Кириллыч, торопливо делая пометки.
— Вполне.
— Бери — и за работу!
«Мобильная группа» Осокина собралась у Руслана, в его маленькой студии. Робкая Даша, миниатюрная шатенка, понемногу отошла, уяснив, что шеф в лице Марлена вовсе не собирается ее гнобить.
А Валдис Смирновс, с самого рожденья заторможенный, смахивавший на добродушного, неуклюжего викинга, совершенно преобразился за компьютером, успевая следить сразу за тремя дисплеями.
— Даш, — Осокин отвалился на спинку кресла, и потянулся, — на тебя мы взвалим кастинг. Подберешь и семейку, и бабуську.
— Сделаю, — тряхнула челкой девушка.
— Я еще и сам толком не знаю, какая нам нужна старушка. Что-то вроде Шапокляк, но не такая вредина… Хотя хулиганистость нашей героине должна быть присуща.