Боевое кредо

Особая офицерская разведывательная группа СпН. Для выполнения особо важных задач из состава наиболее подготовленных офицеров формируются особые группы специального назначения.

Как сорвать звезду с неба, знает, наверное, каждый военнослужащий, прослуживший некоторое время на офицерских должностях. Я тоже знал, но в тот день почему-то был предельно неосторожен. Сдав все отработанные документы в секретную часть и в предвкушении того, что моя пятка ровно в девятнадцать часов пересечет бригадный КПП, попался на глаза комбригу на стоянке личного транспорта.

– О-о-о, а куда это вы направляетесь, товарищ майор? – буквально запричитал комбриг. – Я еще на месте, работаю в поте лица, а вы уже домой собираетесь, – разглагольствовал он, нажимая на пульт сигнализации от своего джипа.

Хотелось было сказать, что пусть работают после окончания рабочего дня те, кто днем ни хрена не делал, и работа по открыванию собственной машины для Вооруженных сил никакой смысловой нагрузки не несет, но я почему-то промолчал.

– У нас учения на носу, причем фронтовые, – продолжал командир. – Я проверял все – планы, графики, карты, предварительные боевые распоряжения – и понял, что с поставленным объемом задач мы имеющимися у нас в наличии разведывательными группами не справимся – отряд в Чечне на себя много забирает. Вы там у себя в отделении подумайте, что мы еще можем выставить…

Я обещал подумать и смог все-таки благополучно смыться – прыгнул в свою «Тойоту» и помчался домой.

Конечно же, я ни хрена не обдумывал, а с утра брякнул, что в случае чего выставим офицерскую группу. Командира моя идея привела в бешеный восторг.

– Выставим группу – из офицеров управления! Причем из таких, которые абсолютно «бесполезные животные» и на учениях от них – только головная боль, диарея и неконтролируемое сквернословие. А командиром… назначим кого-нибудь! – окончательно развеселился полковник.

– Ага, а еще давайте у них паспорта заберем, – поддержал я командира.

Комбриг ответил, что все документы перед выходом и так положено сдавать, а я должен сейчас, немедленно – к исходу вчерашнего дня! – подготовить необходимую документацию, а списки героев-разведчиков из офицеров штаба он составит сам.

Командир отряда специальной радиосвязи заболел маразмом в преддверии предстоящих учений и поэтому объявил казарменное положение. Однако если офицеры собираются в компании больше трех и на время более двадцати минут, могут возникнуть эксцессы.

У связистов осложнения начались на вторые сутки сидения. Пьянка была организована хиленькая, по штормовой шкале – балла на три, не более. При появлении заместителя по воспитательной работе, прячущего за пазухой литровую бутылку осетинского «Истока», принятие спиртных напитков превратилось в мероприятие по спаиванию коллектива в условиях надвигающихся масштабных учений. При появлении двух братьев-близнецов, помощников начальника связи, мероприятие переросло в сабантуй с плясками на столе, разрыванием баянов и распеванием песен неприличного содержания. Два брата-капитана, служившие когда-то на флоте, внесли свежую струю в мероприятие в виде двух литров алкоголя и трех банок шпрот. При появлении начальника связи бригады компания офицеров-связистов уже собиралась вызвать цыган или устроить соревнование по стрельбе из табельного оружия. Причем в виде мишени поступило предложение использовать кого-нибудь из офицеров из штаба тыла; ну, или на крайний случай любимого комбриговского пса по кличке Комендант.

– Эта собака на меня гавкает постоянно, – жаловался офицер-воспитатель отряда.

Его успокаивали и объясняли, что Комендант наверняка из-за маленького роста офицера принимает его за крупного пса и чувствует в нем конкурента, к тому же данный офицер такой сексуальный и харизматичный… Начальник связи, поняв, что возглавить распитие спиртных напитков ему не удастся, а разогнать личный состав – тем более, немного загрустив, удалился, намечая в уме, кого и насколько лишить. Два близнеца, решив, что надо разнообразить программу, наплевали на казарменное положение и выдвинулись через плац в сторону КПП. В планах намечалось посещение какого-нибудь увеселительного заведения и веселая ночка. Братья чеканили строевым по асфальту плаца и во все горло распевали очень известную строевую песню со словами собственного сочинения:

Не зря в стакан налита водка,

не зря на нас забила вся страна,

Священные слова: «Да на х… надо!» —

Мы помним со времен Бородина.

Увидев комбрига, стоявшего на краю плаца и стряхивающего с усов слезу умиления, братья затопали еще сильнее, и один из них гаркнул:

– Смирна-а-а… на-а…права-а-а…

Полковник вскинул руку к папахе и опомнился только после того, как капитаны, миновав его, уже подходили к КПП.

– Стоя-я-я-я-ять! – заорал он.

Так в особой группе появилось два радиста – два капитана-близнеца.

В технической части бригады, в штабе тыла сидели два офицера и вяло переругивались. Смысл ругани заключался в том, что один из офицеров, а именно старый заслуженный майор Пачишин, ездил в командировку в Москву по каким-то служебным делам. В ходе поездки ему отзвонился на сотовый его сослуживец, капитан Пиотровский, и попросил купить в столице костюм Бэтмена для ребенка, нужный для какого-то детсадовского утренника.

Пачишин был майором еще советской закалки и Бэтмена видел всего два раза, и то лишь мельком: один раз – на экране телевизора и второй – когда во время командировки в Ханкале опился разбавленного спирта. Костюм был куплен в каком-то красочном магазине, витрины которого были уставлены непонятными приборами и увешаны различными масками. Пачишин торопился и поэтому просто брякнул молоденькой продавщице, одетой в весьма вызывающий наряд:

– Девушка, мне костюм Бэтмена!

Продавщица, абсолютно не удивившись, притащила что-то черное и блестящее. Майор примерять что-либо отказался, попросил упаковать и очень быстро скрылся, так как ему начали предлагать к костюму какие-то хитрые приспособления. Сумма, отданная за шмотку, поразила майора в самое сердце, и он, негодуя, пообещал сам себе содрать с Пиотровского еще больше. Теперь этот костюм лежал на столе, и капитан, вытаращив глаза, рассматривал короткие кожаные шорты, короткую кожаную майку с кучей блестящей металлической фурнитуры и маску с замком-молнией на месте рта и нелепо торчащими ушками.

– Ты что, старый пень, не понял, что ты купил? – возмущался капитан.

– А что – нормальный костюм: хороший, кожаный… только, наверное, великоват твоему пацану будет… да жена твоя – она же шьет, тут делов-то на пять минут, – отбрехивался Пачишин.

– Да ты, по-моему, издеваешься! – закипал Пиотровский. – Ты что, реально не понимаешь, что это такое?! Фига себе, великоват! Да он на меня налезет! Это же надо – купить такую хрень, а потом ломить за нее бабки!

– Да не-е-е, на тебя не налезет, – спорил майор.