Бочка
Шрифт:
На огромном прилавке лежали охотничьи сосиски и сыр с немигающими глазами.
— Норсуэй, Литльлэйк, — сказал один из сидевших за столом, высокий человек с острым носом. — Черт возьми, пожалуй, не меньше, чем два дня пути? Как ты думаешь, Джорджи?
Вор Джордж Стейфорс сидел на стуле верхом, опершись локтями на спинку стула и положив ноги на пивной бочонок. Он склонился над бумагой, которую держал в руках, и ничего не ответил.
— Лезла сорока под собачий хвост, — проворчал третий бродяга по прозвищу Шарманщик.
Они помолчали. Веселый трактирщик поглядел на них и с треском раскупорил бутылку.
— Нет, — вскричал Джордж Стейфорс, — не пойму! К черту! Хозяин, пива!
Хозяин, как детский мяч, подкатился к нему с бутылкой.
— Зачем тебе нужен этот чертеж? — сказал остроносый человек, шулер Джим Эндрьюс. — Место указано, деньги под скалою, чего ж больше?
Шарманщик встал и, хмурый, прошелся по комнате.
— «Я, Рэджи Стейфорс, в здравом уме и твердой памяти»… — пробормотал вор задумчиво. Он выпил пива и сказал, оборотясь к Эндрьюсу:
— Послушай, Джимми, ты не знал моего брата? Он не стал бы писать эту формулу напрасно. Он в отца, а отец не роняет ни одного слова впустую.
— Адрес у нас в руках, — сказал шулер, — неужели из-за каких-нибудь несчастных чертежей мы остановимся на полдороге? Довольно болтать, пора идти, время не терпит.
— Шел осел по дороге, хмм-прр-прр, да и лопнул, — проворчал Шарманщик.
Шулер допил свое пиво и с треском поставил бокал на стол. Он вышел в соседнюю комнату и принес связку толстых веревок, кирки и железные лопаты. Каждый нацепил на плечи мешок и засунул кирку за пояс.
Портной пустился в путь со зла, А за коня он взял козла, Паршивый хвост ему взнуздал, Его аршином погонял. Аршином бьет, иглою шьет И едет задом наперед. И, вместо замка Роджерстон, К себе домой приехал он,—запел вор.
— Путь простой, — сказал шулер, — я все узнал подробно. Мимо предместий на Норсуэй за тремя поворотами дом дорожного сторожа. Влево от дома узкая тропинка, через долину, прямо к Каменной дороге.
— Расплатись с ним, — добавил он, кивнув головой в сторону трактирщика.
Трактирщик снова подкатился к ним, размахивая салфеткой.
— Пожелай нам счастливой работы, трактирщик, — сказал Джордж Стейфорс, бросая монету на стол.
— Ловить не переловить, таскать не перетаскать, — вскричал трактирщик.
Все трое вышли из комнаты. Шулер притворил за собою дверь.
И, вместо замка Роджерстон, К себе домой вернулся он,—запел, хитро улыбаясь, трактирщик.
И сам ответил, хлопнув себя по лбу:
— Молчи, ворона!
Газетчик Джой Уайт сидел у окна в трактире «Олд Фрэнд» на Уотерлу-Род и молча пил пиво. Справа от него пил виски кучер, который ехал на стуле верхом, как на коне, перед каждой бутылкой подгоняя себя пощелкиванием пальцев, а слева джентльмен в проломленном цилиндре. Джентльмен в проломленном цилиндре задумчиво опустил, сам того не замечая, свою единственную бакенбарду в бокал с пивом.
— Известно ли вам, трактирщик, — говорил Джой Уайт, с тоской глядя на пустые бутылки, — известно ли вам, что отец моей невесты имеет ветряную мельницу?
— Известно, — сказал трактирщик.
— А известно ли вам, трактирщик, — продолжал Джой Уайт, — что чиновникам королевского суда на полтора шиллинга в день увеличили жалованье?
— Неужели? — удивился трактирщик.
— А известно ли вам, трактирщик… — начал было Джой. Но в это время джентльмен с рыжей бакенбардой вздрогнул как бы от подземного удара. Он вскочил и стал смотреть вниз, — пол шатался под его ногами. И в то же самое мгновение произошло нечто необъяснимое: газетчик Джой Уайт вскочил, ударил стулом об пол, разбил две бутылки и хриплым от перепоя голосом заорал во всю глотку:
— Долой консерваторов!
Двое рабочих, сидевших в глубине трактира, оглянулись на Джоя Уайта с одобрением.
— Долой! — повторил газетчик, опрокинув над глоткой бутылку. — Довольно над нами властвовали эти пустословы! Долой!
— Будь осторожен, дружок, — отвечал трактирщик, — тут на углу констебли.
— Долой констеблей! — кричал газетчик. — Долой! К дьяволу! Вон!
— Долой! — закричали рабочие дружно и, точно сговорившись, в одну минуту рассадили шесть бутылок с пивом о прилавок.
— Да что вы, взбесились, что ли? — вскричал трактирщик, но, увидев, что газетчик ловко нацелился в него бутылкой, сел под прилавок и закричал вслед за ним: — Долой консерваторов!
Спустя минуту рабочие, разбив всю посуду на столах, выкатили бочку и, поставив на бочку газетчика Джоя Уайта, понесли его по лондонским улицам.
— Рабочие! — кричал газетчик. — Пустословы из парламента завладели нами! Черт возьми! Они живут на доходы от фабрик и заводов, а мы работаем для того, чтобы они в парламенте занимались краснобайством! Долой твердолобых!.. Налоги! Мы выбиваемся из сил, чтобы не умереть от голоду, а они издают законы о налогах. Долой! Бей!
Толпа вокруг него увеличивалась. Триста клерков бросили работу и присоединились к демонстрации.
У здания суда Джой Уайт продолжал свою речь.
— Британцы! Мы ли выбирали этих гордых лордов и жирных купцов?.. Они объедаются, а мы продаем наших детей, чтобы не сдохнуть от голода! Долой консерваторов! Долой! Бей!
Джентльмен с одной бакенбардой, не выпуская из рук карандаша и записной книжки, бежал за бочкой, на которой волчком вертелся газетчик.
— Долой консерваторов! — кричала толпа. И, неся на руках бочку с Джоем Уайтом, рабочие двинулись к парламенту.