Чтение онлайн

Наконец явилась запыхавшаяся следователь и впустила Вознесенского к себе. Вскрики стихли.

— Итак, что вы хотите? — Женщина плюхнулась на стул, бросила на подоконник сумку и вперила в Ивана буравящий взгляд.

— Меня вызвали на десять утра, — Вознесенский достал паспорт.

— Ага, значит, Вознесенский — это вы. Хорошо. Тут у меня материал проверочки, — следователь порылась в ящике стола и извлекла на свет Божий несколько желтоватых листков, скрепленных пластмассовой скрепкой. — Ваше заявление пока не подтверждается.

— Какое заявление? — удивился Иван.

— Ну, которое вы делали, когда вас доставили в отделение. Насчет личности нападавших. Дежурившие на демонстрации сотрудники милиции ваши слова не подтверждают, — следователь победно уставилась на собеседника.

— Но не сам же я себя избил…

— Правильно. Однако и назвать нападавших вы не можете… Слушайте, а может, не будем раздувать эту историю? Свидетелей то все равно нет.

— Как это не будем? Меня били охранники консульства США, а не какая нибудь шпана в темном переулке! — возмутился Иван. — Причем били в двадцати метрах от входа в консульство. Я их опознаю!

— А они заявят, что ничего подобного не было.

— Тогда откуда я их знаю? — логично парировал Вознесенский.

— Ну мало ли… Может, вы за ними следили.

— Зачем?

— Почем мне знать? — следователь начала раздражаться. — У вас могут быть на это свои причины. К примеру, корысть…

— Ясно, — Иван понимающе хмыкнул. — Считаете, что я с кем-то подрался, а потом решил свалить вину на сотрудников американского консульства, чтобы получить с них деньги… Может, я еще и пьян был?

— Этого я не утверждала…

— И правильно: пустой труд. Видите ли, я в принципе не употребляю алкоголя. Так что такой вариант отбросьте сразу.

— Зачем вы мне это говорите? — с чувством собственного превосходства заявила следователь. — Раз вы настаиваете на том, что ведете трезвый образ жизни, у меня могут родиться определенные подозрения…

Сотрудница милиции была раздражена уже третий день подряд. С того самого часа, как ей вручили материал и приказали тщательно в нем разобраться. Случай был неординарный, в подозреваемых числились работники дипломатического учреждения. А следователю меньше всего хотелось копаться в политическом деле. Подобные дела, как правило, ничего, кроме головных болей и пинков от начальства, не сулили. Руководство самоустранилось, изображая полное невмешательство в действия следователя, и все шишки падали на голову исполнителя.

Существовала, конечно, вероятность того, что дело удастся расследовать быстро. И по окончании принять однозначное решение — или прекратить, или в суд. Но эта вероятность была исчезающе мала. Проще говоря — на нее рассчитывать не приходилось. Так-то вот…

Следователь обречено вздохнула. Потерпевший оказался далеко не дураком и на обычный арсенал «отфутболивания» заявителя не купился. Видимо, придется с ним поработать по-настоящему. А там — либо сроки истекут, либо терпила устанет от бесконечного хождения по инстанциям и махнет рукой.

— Хорошо, — чиновница сменила тон. — Поговорим под протокол. Предупреждаю вас об ответственности за дачу ложных показаний в соответствии со статьей триста семь Уголовного Кодекса Российской Федерации. Распишитесь вот здесь…

Госсекретарь США перевернула страничку таблоида «USA Today» — и чуть не задохнулась от ярости. Настырные журналисты этой желтой газетенки выкопали таки фотографии семнадцатилетней давности, когда истеричная Мадлен лечилась в частной неврологической клинике. О том периоде жизни она старалась не вспоминать и жестко блокировала любые упоминания даже о возможности такого лечения. Но американским «акулам пера» на ее терзания было наплевать.

Что самое подлое — красочный материал не включили в «раннюю пташку» [7] и не позволили Мадлен вовремя отреагировать на атаку. Теперь она поняла подтекст вопроса, заданного французским журналистом на только что прошедшей пресс конференции. «Лягушатник» иронично поинтересовался, с кем общалась Госсекретарь в далеком тысяча девятьсот восемьдесят втором году. И Мадлен, как последняя дура, несколько минут распространялась о прекрасных, почти забытых временах, когда ее окружали интересные, разносторонние личности. Она имела в виду чиновников из Администрации Рональда Рейгана, но теперь, после этой статейки, в ее тогдашних знакомцах наверняка будут подозревать идиотов, неврастеников и даунов с висящей до пупа слюной.

Госсекретарь мельком взглянула на невозмутимого помощника. На мгновение ей показалось, что у него чуть дрогнули уголки губ. Однако вышвыривать помощника с работы из-за неподтвержденных подозрений значило расписаться в собственном сумасшествии.

И Мадлен решила обождать. В конце концов, повод придраться к помощнику можно найти всегда. Достаточно вспомнить провал переговоров в Рамбуйе.

— Что сообщают наши источники в Кремле? — проскрипела Госсекретарь, решив сделать вид, что ее абсолютно не волнуют ни «USA Today», ни содержание статьи, ни реакция читателей газеты.

— Борис не идет ни на какие уступки, — грустно сообщил помощник. — Он занял очень выгодную позицию — следует международным нормам. Видит только дипломатический путь решения Косовского кризиса. Он трижды уже подтвердил свои намерения и отступать не собирается. Да и попытки наладить с нами диалог будут выглядеть предательством в глазах русских. По опросам общественного мнения, его решение заморозить отношения с НАТО поддержали восемьдесят девять процентов граждан. Он не пойдет на дестабилизацию обстановки в стране.

— Что Козырьков?

— Выступил по телевидению, довел до сведения русских наше отношение к Милошевичу. Теперь его не приглашают ни на один телеканал. Он жалуется, что некоторые депутаты их Парламента обещали его избить. Скорее всего, врет, но такой возможности исключить нельзя… Поступают еще более тревожные сведения. Среди русских нарастает антиамериканская истерия. Вот, полюбуйтесь, — помощник выложил на стол крупную цветную фотографию. На снимке была изображена дверь в какое-то кафе и табличка на ней. — Это в Калининграде… Надпись на двух языках: «Вход с собаками и американцам запрещен».