Змеи Эскулапа

…Недвижимая и бессмертная, тьма пространства переходила здесь в некий, странно подсвеченный сумрак – то призрачно светилось недалекое водородное облако, скрывавшее в себе несколько сотен тусклых звездочек. В пустоте, разбавленной лишь редкими скоплениями чуть мерцающей пыли, недвижно висели четыре огромных звездолета, одинаково черных, с одинаковыми черно-золотыми крестами на бортах.

Вот только изувечены они были каждый по-своему.

Лидер-линкор «Райнхард Шеер», недавно еще бывший флагманом гигантской армады в три тысячи вымпелов, выглядел так, словно его долго и яростно терзали все псы Преисподней; толстенные плиты внешней брони там и сям висели оплавленными лохмотьями, один из четырех эволюционных двигателей был выбит из креплений и болтался на двух уцелевших силовых фермах. Находившийся рядом с ним ударный линкор типа «Саксон» выглядел значительно лучше, но и ему не удалось избежать множества попаданий. Впрочем, «Саксы» славились своей живучестью, поэтому его главный инженер ручался, что все неисправности могут быть ликвидированы силами экипажа.

Фрегат дальнего наведения класса «Надир» умудрился получить всего два залпа, и, в общем-то, в серьезных ремонтах не нуждался – а вот висевшая поодаль тяжелая туша, по виду напоминавшая давно снятый с вооружения линкор серии «Эскобар Медина», была измочалена не меньше «Саксона». Это было госпитально-спасательное корыто «Парацельс», волею судеб вдруг оказавшееся в самой гуще безжалостного сражения после того как строй Конфедерации распался, и линейный бой превратился в свалку. Большая часть экипажа летающего госпиталя отправилась прямиком в Валгаллу, поэтому из боя его выводили в основном врачи, каждый из которых имел и какую-то бортовую специальность.

Именно здесь, в просторном командирском салоне «Парацельса» сидели сейчас уцелевшие командиры и старшие офицеры четырех кораблей. Командующего среди них не было – львиное сердце маршала Руперта Келли, поднявшего свое соединение навстречу многотысячной армаде Эсис, остановилось в ту секунду, когда прямое попадание разворотило нижний штурманский пост «Шеера», где он имел неосторожность находиться.

Четыре корабля – все, что осталось от более чем трех тысяч боевых звездолетов, пытавшихся остановить страшный клин Эсис, двигавшийся к одной из человеческих колоний, к системе Альдаран: уцелевшие отступили, но долго еще преследовали четыре корабля, которые уходили все дальше и дальше, надеясь пройти Южную Петлю и соединиться с XXXVII резервным корпусом вице-маршала Бринского, занявшим позицию неподалеку от Беллами. Когда преследователи отстали, «Надир» поймал страшную новость – Бринский разбит, Беллами почти обложена и готовится поднимать свои флоты… прорыв становился невозможным.

– Не хочу вас пугать, господа, но для нас, похоже, эта война кончилась… На некоторое время, я надеюсь.

В салоне висела тишина, где-то под потолком медленно крутились пылинки, влекомые сонными струями вентиляторов. Они – уцелевшие, – прекрасно знали, что легион-генерал Волльмер прав. Командир флагмана, он был старшим среди них, и ему было принимать решение.

– Подать голос мы не можем, – продолжал он. – Вся окрестная зона полна рейдеров противника, и нас немедленно обнаружат. Возвращение на базу также исключено… Единственное, что мы можем – это найти планету, на которой экипажи смогут произвести доступный вне доков ремонт, и ждать до тех пор, пока мы не сможем вступить в бой. Я надеюсь, что все вы, – он обвел салон твердым, как клинок, взглядом своих яростно черных глаз, – понимаете: победа так или иначе будет на стороне Конфедерации… я не исключаю, что мои слова звучат излишне громко… но ничего другого я сказать не могу.

Да, они это знали… Внешние колонии приняли первый удар, но до Авроры – всего лишь сорок суток крейсерского хода, а там богатые, многолюдные миры с невообразимым людским и промышленным потенциалом, там гигантские флоты, способные перемолоть любого противника, тогда как базы Эсис далеко, и чем сильнее растягивают они свои коммуникации, тем меньше их шансы. Но пока – пока они должны затаиться и ждать. Может быть, год, может быть, два… Они должны выжить: хотя бы для того, чтобы дожить до победы.

– Беллами неприступна в принципе, и за нее мы можем не опасаться, – Волльмер неожиданно осекся на полуслове: под потолком салона раздался резкий писк вызова, и дежурный офицер «Парацельса» заговорил, не спрашивая разрешения:

– Начальник связи «Надира», срочно…

Щелчок переключения – и хрипловатый, почти сорванный голос:

– Четыре тяжелых крейсера-носителя, дистанция три и семь миллиарда, скорость 0,3 L, строй уступа…

– Они нас еще не видят? – резко переспросил Волльмер.

– Разумеется, нет, генерал. Их вижу только я. Кажется, пока нам везет – иксовое перекрытие у них почти двадцать градусов. Скоро они начнут удаляться…

– Если, конечно, не сманеврируют, – тихо сказал кто-то.

Волльмер посмотрел на говорившего: это был командир «Саксона».

– Если, Питер, если… в любом случае у нас есть пара часов. Я предлагаю: перебросить людей с «Шеера» на остальные корабли, оставить его в качестве автофорта, и нырять в облако. Да-да-да, я знаю, что там – практически неисследованная область, часто числящаяся в лоциях как район рискованного звездоплавания, но у нас довольно мощные корабли, и к тому же… в облаке они нас точно не найдут. А «Шеер»… что ж, «Шеер«все равно не вытянет сложный маневр.

Кто-то усмехнулся. Лидер-линкор в качестве автофорта, это было здорово. У «Шеера» уцелело почти двадцать процентов батарей, и на большинстве еще оставался кое-какой боезапас. Автофорт – значит, пустой корабль без экипажа будет «гасить» все, что не отвечает на запрос «свой-чужой», и, разумеется, попортит немало крови тем Эсис, которые осмелятся войти в простреливаемую им зону.

– Святое утро…

Снегоход остановился, не дойдя всего несколько метров до плоской вершины ледяной горы. В борту приплюснутой, грязновато-белой машины распахнулся люк, и из кабины тотчас выпорхнуло небольшое облачко пара – таков был мороз. На плотный, после недавнего потепления смерзшийся в корку снег выпрыгнул высокий юноша в толстом кожаном комбинезоне. На поясе болтались отстегнутые шнуры системы электроподогрева. Надевая на ходу шлем с очками, он бросился к сверкавшему на солнце ледяному гребню, который венчал собой край естественной площадки на вершине. Подбежал, глянул вниз – и замер.

– Святое утро…

Казалось, побледнела даже ритуальная татуировка Светлого, украшавшая его скулы: внизу, под подошвой горы работали люди. Далеким гулом доносился сюда рев мощной строительной техники, что заканчивала расчистку гигантского, не менее сотни лонов в поперечнике, котлована; а в нем, уже почти освобожденное из векового ледяного плена, слабо поблескивало серебристое, местами белое треугольное тело…

Юноша скатился вниз по склону и запрыгнул в кабину своего снегохода.

– Сигнал – сейчас же! – прокричал он. – Пока они нас не заметили!..

Один из двоих его спутников обреченно вздохнул и потянулся к панели мощного радиопередатчика, занимавшего собой почти половину и без того тесной кабины. Он знал: они выполнили свой долг, но жить им теперь осталось совсем немного. Кодовый сигнал пронзит небеса, и через несколько минут над удирающей машиной повиснет рычащий коптер тех, кто работает там, под горой.

Так и случилось, только коптеров было сразу два. Юноша успел закончить прощальную молитву, благословил своих спутников на путь, из которого нет возврата, и вывалился из полыхающего снегохода – последним.