Чтение онлайн

Ехать оказалось недалеко. Переехали через мост Лейтенанта Шмидта и по набережной…

– Интересное дело… – пробурчал Сергей, поглядывая в зеркало заднего вида. – Интересное дело…

Вдруг, визжа тормозами, он развернулся, поехал в обратную сторону, потом свернул в улочку и увеличил скорость.

– Не отстают, козлы!.. – сквозь зубы цедил он.

– Что случилось? – заметив манипуляции Сергея, спросил Илья и посмотрел назад.

– Видишь, "вольвочка"-красавица на хвосте сидит. Чувствовал я что-то, понять не мог. А нас вон уже ведут, что характерно. Значит, вышли мы на правильную дорожку… – Он лихо повернул баранку, Илью кинуло на Сергея. – Эх, шины лысые… Вот теперь смотри! Нету их?!

– Нету!

Сергей притормозил и, свернув, влетел во двор.

– Тут затихаримся пока.

Сергей закурил сигарету.

– Значит, Парикмахер… – задумчиво начал Илья. – Никак я не думал.

– Парикмахер вряд ли. Он бы не успел никого предупредить. Раньше уже вели.

Пущенное Сергеем кольцо из дыма разбилось о ветровое стекло.

– Может, из жилконторы, – предположил Илья. – Не понравился мне этот сантехник человеческих душ… Не зря бабка его кляла.

– Да, может, и от конторы. Поехали.

Неторопливо выехав из двора, осмотрели улицу. Потом, немного покрутившись по району, выехали к музею. Сергей оставил машину в незнакомом дворике.

Оказалось, что они пришли к закрытию, но Сергею с его грубоватой обаятельностью удалось заболтать билетершу, и они стали торопливо обходить залы.

Сергей тоже впервые был в этом музее и очень заинтересованно осматривал экспонаты, не забывая все же цели прихода, чего нельзя было сказать об Илье. Он подолгу задерживался у какого-нибудь облюбованного им уродца в колбе и не мог оторвать от него восхищенных своих глаз. Именно здесь и именно сейчас он понял, что всю жизнь стремился видеть уродство, что неосознанно всегда тянуло его к человеческой особенности, непохожести и внешней индивидуальности. Его привлекали уродства других людей. Уродство как окошечко в другой мир, в котором люди не похожи на окружавших его. И он замирал от блаженства. Раньше он видел примитивные проявления уродств. Разве тех встречаемых им большеголовых карликов, старух в ортопедических ботинках, горбунов, больных "пляской святого Витта" можно было сравнить с этим великолепием форм! Этим праздником уродства! О ухищренность Создателя!

Завороженный, он переходил из зала в зал с благоговейным ужасом. Неужели там, за дверью, может ожидать что-нибудь еще? Неужели может оказаться что-нибудь более неожиданное, более изощренное… И замирало дыхание!

– Ну куда теперь? – надоедал, отвлекал, рушил этот прекрасный мир Сергей.

– На втором этаже, кажется… – бубнил Илья, не в силах оторваться от стендов.

Поняв, что Илья слишком увлечен, Сергей сам стал определяться в дальнейшем пути.

– Вот, похоже, в этом зале, – наконец сказал он Илье. – Посмотри сам. Второй этаж и, как легендолог объяснял, в углу… Да вот же он.

Они осторожно прошли мимо музейного рабочего, который, стоя на стуле, смазывал дверные петли.

– Ну точно, он и есть, – приближая лицо к стеклу стенда, сказал Сергей.

Илья уставился на сосуд, разглядывая крохотное уродливое тельце человека. Все было в нем так, как говорил исчезнувший легендолог.

Вглядываясь в мертвого ребенка, Илья, к своему изумлению и ужасу, видел лицо легендолога, мутное и прозрачное, как у привидения. Что такое?..

– Это он… – хрипло прошептал Илья.

– Кто? – Сергей наклонился поближе, разглядывая человека в колбе.

– Это он – Егор Петрович, – шепотом выговорил Илья.

Илья не сразу сообразил, что призрачно-мутное лицо, которое он видел, – отражение, а человек этот находится сейчас за спиной. Илья, все еще не веря стеклу стенда и опасаясь, что это в его воображении, медленно повернулся…

На стуле, прямо напротив Ильи, там, где минуту назад стоял слесарь, сидел долговязый Егор Петрович, только без бороды и с коротко остриженными волосами. В том, что это легендолог, Илья не усомнился ни на секунду, хоть бы он обрил, как мусульманин, голову или зарос бы весь густой растительностью.

Егор Петрович, скучая, глядел мимо Ильи, мимо чудного ребенка, мимо…

– Ты что, Илья? – спросил, встревоженный странным взглядом товарища, Сергей.

– Это он, – снова повторил изумленный Илья.

Почувствовав чужой взгляд, Егор Петрович встретился глазами с Ильей, вздрогнул и отвернулся к двери.

Илья подошел к Егору Петровичу совсем близко. Легендолог все так же продолжал смотреть на дверь, словно не замечая стоящего перед ним человека, но чувствовалось его внутреннее напряжение. Так они молчали: Илья глядел сверху на легендолога, тот не отводил глаз от двери.

– Здравствуйте, Егор Петрович, – наконец не выдержал Илья.

– Вы ошиблись, я не Егор Петрович, – со вздохом сказал он, не поворачиваясь.

– Да нет, это вы ошиблись. Вы – Егор Петрович.

Помолчали.

– Зачем ты приехал? – спросил легендолог одними губами все так же окаменело, не поворачивая головы.

– Я приехал разобраться, – сказал Илья. – И теперь, кажется, разобрался.

– Зря ты приехал, – сказал Егор Петрович, повернув голову и глядя прямо в глаза Илье.

Глаза у него были какие-то тусклые, неживые, взгляд застывший.

– Нет, не зря. Теперь мне известно, что сначала вы морочили мне голову…

– Если бы ты знал… – перебил Егор Петрович.

– Потом убили Струганого! – повысил голос Илья.

От этих слов Егор Петрович вздрогнул, взгляд его угас, губы задрожали. Он как-то весь сжался.

– Убили старуху, – безжалостно продолжал Илья.

Его распирала злоба против этого человека, который хотел скинуть на него свои делишки, морочил ему голову…

– Ладно, папаша, что характерно, раскалывайся. Скрывать бесполезно, – сказал стоявший рядом Сергей. – Мы ведь все про тебя знаем.

– Да, я должен рассказать, – устало проговорил Егор Петрович. – Должен.

– Уж точно, должен. Раз к стенке приперли,-улыбнулся Сергей.

– Сейчас музей закрывается. Мы можем пойти ко мне и там поговорить.

– Только ты, папаша, не вздумай убежать или там тюкнуть по темени ледорубом друга моего, – уважая старость, предупредил Сергей.

Егор Петрович криво ухмыльнулся.

Легендолог поднялся на ноги и, взяв висевшую на спинке стула трость, медленно поковылял из зала. Что-то за эти годы случилось у него с ногой. Видно было, что передвигался он с большим трудом.