Чтение онлайн

Но стране были нужны и ученые нового типа. Университеты должны были дать интеллигенцию, воспитанную на идеях марксизма-ленинизма. На этот призыв партии одним из первых откликнулся Зелинский.

При химическом отделении физико-математического факультета в 1923 году организуется подготовка кадров аспирантуры.

Эту молодежь Зелинский растит внимательно и любовно- Одних он подготовляет к практической работе на только что созданных и создаваемых химических предприятиях, других умело отбирает для научно-исследовательской деятельности.

Не следует думать, что после принятия ленинских декретов, после перестройки высшей школы и университете все шло гладко и легко. Среди преподавательского состава еще далеко не полностью закончилась борьба двух идеологий. Еще были резкие столкновения, было скрытое и открытое противодействие политике, проводимой партией и советской властью.

Но новое, прогрессивное уже побеждало. Это чувствовалось во всем. В Московском университете был избран первый ректор-коммунист Вячеслав Петрович Волгин.

Сказывалось это и на жизни лаборатории, на ее научной продукции. Как-то Николай Дмитриевич, сидя на факультетском совещании и внимательно слушая докладчика, что-то чертил в своем блокноте.

Сидящий с ним рядом ассистент спросил:

— Что это такое?

Николай Дмитриевич тихо ответил:

— А вот посмотрите, каков рост нашей научной продукции, сколько и когда было опубликовано наших работ.

Он придвинул блокнот: 1919 г. — 0; 1920 г. — 2; 1921 г. — 1; 1922 г. — 5; 1923 г. — 24.

— И дальше, вот увидите, все будет расти.

Разговор происходил осенью 1924 года.

Через 10 лет Николай Дмитриевич вспомнил этот разговор. Число публикуемых ежегодно научных работ его лабораторий подходило уже к сотне.

Все шире входила химия в жизнь страны. Николай Дмитриевич продолжал принимать деятельное участие в работах ВСНХ, Комитета по химизации.

На одном из совещаний Комитета по химизации был поставлен вопрос о Кара-Богаз-Голе. Огромное значение Кара-Богаз-Гола было отмечено В. И. Лениным в работе «Очередные задачи Советской власти».

Кара-Богаз-Гол — единственный в мире по своему богатству источник драгоценнейшего химического сырья, из которого можно получать соду, металлический натрий, силикат натрия и другие нужные промышленности продукты. Это сырье — глауберова соль, или мирабилит, что значит «удивительная». Она обладает действительно удивительным свойством превращаться в кристаллы зимой и с легкостью «таять», растворяясь в воде, летом. Физико-химические исследования академика Н. С. Курнакова дали способ управлять жизнью этого поразительного, постоянно возобновляемого природой месторождения редчайшего минерала. Использование разработанных им специальных диаграмм «состав — свойство» позволило выяснить границы устойчивости кристаллического состояния каждой из солей, находящихся в водах Кара-Богаз-Гола, и, таким образом, установить, при каких условиях можно получить нужную соль в чистом виде.

Еще экспедициями 1897 и 1909 годов было установлено, что ежегодный запас глауберовой соли, выбрасываемый в холодное время морем, равен 150 миллионам тонн. И все это лежало без дела, не использовалось в царской России.

Николай Дмитриевич вспомнил свою поездку на Кара-Богаз во время одного из многочисленных посещений Баку. Голая, унылая пустыня, ослепительно белые пласты соли под ослепительно ярким, все сжигающим солнцем. Почти полное отсутствие растительности и людей… Белое безмолвие!

А на фоне белых холмов четкие силуэты навьюченных хурджинами верблюдов, тихое позвякивание колокольчиков, гортанный крик погонщиков. Караван… Это везут соль из Кара-Богаза. Соль использовали в ничтожных количествах на местном кустарном производстве.

Вспомнилось, как сопровождавший его бурильщик нефти, тюрок, меланхолически сказал:

— Верблюд — очень хороший человек, от верблюд много пользы есть.

Потом, помолчав, продолжал:

— От соль тоже много пользы есть. В 97-м году приехали иностраны — француз, англичан, бельгий, — монополий просил, завод строить… Старики говорят — не дали монополий, мало хабару министру заплатили… Уехали иностраны…

И вдруг, энергично ударив по колену смуглой до черноты ладонью, крикнул:

— Самим надо завод строить! Наша страна богатый! Завод будет — жизнь будет!

«Все исследователи Кара-Богаза единодушно сходятся в том, что здесь имеются налицо все благоприятные для заводской промышленности природные условия… — писал Николай Дмитриевич. — Близость Баку, а следовательно, и наличие дешевой нефти, наличие залежей каменного угля и известняка — все это, конечно, факторы, обеспечивающие успех будущей химической промышленности».

«Но кто же все-таки возьмется за эту проблему? Наши научные интересы лежат совершенно в другой области, — рассудительно думал Николай Дмитриевич. И в то же время другой, беспокойный Николай Дмитриевич уже твердо решал: — Больше некому за это взяться! Вопрос, нужный стране, силы химиков еще невелики, а у меня есть молодежь».

Кроме этих соображений, для Николая Дмитриевича решающим было руководившее им постоянно стремление участвовать в комплексном изучении проблем. В заливе же Кара-Богаз-Гол смыкались научные интересы химиков, физико-химиков и геохимиков. Зелинский не мог пройти мимо этого вопроса.

Решение было претворено в жизнь. Николай Дмитриевич начал изыскания рентабельных способов переработки мирабилитов. К работе он привлек М. А. Ракузина, П. П. Борисова, А. Н. Титову.

Природная глауберова соль, как известно, содержит 56 процентов кристаллизационной воды. Для устройства завода в Баку или другом месте приходится, таким образом, перевозить на заводы огромные количества воды, ввиду чего все внимание химиков и технологов сосредоточено на проблеме обезвоживания мирабилита.