Чтение онлайн

Всю дорогу мы ворчали на Японца. А он виновато усмехался, шмыгал носом и дрожащим от волнения голосом пытался объяснить нам, что он не виноват, что он только "словесно пикировал", а драться и не думал с этим голоногим...

Не знаю, что случилось: то ли Эланлюм не доложила все-таки заведующему о драке, то ли Викниксор из каких-то высших педагогических соображений решил не давать этому делу дальнейшего хода, только крупный разговор между нами так и не состоялся.

Зато состоялся другой разговор. После ужина Японец разыскал Пантелеева и Янкеля. Уединившись в верхней уборной, сламщики посиживали там и курили на двоих один чинарик.

– Ребята, - обратился к ним Японец каким-то необыкновенным, торжественным голосом, - у меня к вам серьезный разговор.

– Вали, - ответил несколько удивленный Янкель.

– Нет, только не здесь.

– А что? Тайна?

– Да. Разговор конфиденциальный. Давайте в Белый зал, там, кажется, сейчас никого нет.

Заинтригованные сламщики сделали по последней затяжке, заплевали окурок и спустились вслед за Японцем вниз. В дверях Белого зала Японец оглянулся и сказал:

– Только предупреждаю: не трепаться.

В самом дальнем углу зала он еще раз оглянулся, посмотрел даже для чего-то на потолок и только после всех этих мер предосторожности сказал:

– Вот какая у меня идея! Я много думал и пришел к такому решению: если мы не имеем права легально организовать у себя комсомольскую или пионерскую ячейку, значит...

– Значит?
– насторожился Янкель.

– Самая элементарная логика подсказывает, что, если нельзя легальную, значит, нам остается основать нелегальную.

– Что - нелегальную?
– не понял Пантелеев.

– Нелегальную организацию.

– Какую организацию?

– Юношескую... коммунистическую...

Шкидцы переглянулись. Хмыкнули. Улыбнулись. Идея явно понравилась.

– А нам по шапке не дадут?
– сказал, подумав, Янкель.

– А у тебя что, такая уж роскошная шапка? От нас зависит, чтобы организация была хорошо законспирирована...

При таких обстоятельствах родился Юнком, подпольная организация Юных коммунаров. Это событие давно уже вошло в историю республики Шкид, о нем поведано миру на других страницах, и повторяться я не буду.

Напомню только, что при вступлении в организацию каждый новый член должен был давать клятву, обязываясь молчать и не выдавать товарищей. Принимали в организацию не всех. Прежде чем быть принятым, нужно было пройти серьезное испытание.

Несколько раз в неделю собирались юнкомовцы: где-нибудь в развалинах старого флигеля или в заброшенной швейцарской под парадной лестницей и при жидком свете свечного огарка вели конспиративные занятия. В подпольных кружках мы изучали историю Коммунистической партии и международного революционного движения. Изучали историю комсомола. Начали даже изучать политическую экономию.

Лекции нам читал самый начитанный из нас - Жорка Японец, и, говоря по правде, часто мы слушали его гораздо внимательнее, чем некоторых наших педагогов.

Мы были счастливы. Мы ходили по земле, преисполненные гордости от сознания, что за плечами у нас - страшная, волнующая тайна.

Когда под окнами нашего класса проходил теперь под барабанную дробь пионерский отряд с завода "Красная Бавария" или с "Путиловца", мы не свистели, не смеялись, не улюлюкали. Мы молча сверху вниз (и не только потому, что смотрели из окон, а они шагали по улице) взирали на них, переглядывались и снисходительно ухмылялись.

"Топайте, топайте, братишечки, - думали мы.
– Наводите, пожалуйста, сколько угодно фасона вашими галстуками и палочками. У вас, милые детки, это все игра, забава, а у нас..."

"Эх, знали бы они!" - думали мы. И, по правде сказать, нам очень хотелось, чтобы они знали. Но пионеры, конечно, до поры до времени знать ничего не могли, хотя, как выяснилось потом, очень хорошо помнили о нашем существовании.

А выяснилось это таким образом. Однажды вечером несколько старшеклассников - Янкель, Купец, Пантелеев и Мамочка, - получив разрешение дежурного воспитателя, отправились в кино. Не успела эта четверка выйти на улицу и не успел дворник Мефтахудын закрыть за ними железные ворота, как с противоположной стороны Курляндской улицы ребят окликнули:

– Эй, достоевские!

Навстречу шкидцам шли два паренька и одна девочка в пионерских галстуках. Шкидцы переглянулись и нерешительно двинулись им навстречу.

На середине мостовой те и другие сошлись.

– Мы к вам, - сказала девчонка.

– Мерси! Бонжур! Силь ву пле, - ответил Янкель, галантно раскланиваясь и шаркая босой ногой.

– Чем мы заслужили такую честь?
– пробасил Купец, тоже делая какой-то мушкетерский жест.

– Ладно, бросьте трепаться, - сказала пионерка. Она была чуть постарше и чуть повыше своих спутников.
– Мы пришли по делу, - сказала она.
– Только к вам очень трудно попасть. Стоим уж минут сорок.

– У вас все равно как...
– начал один из пионеров, самый маленький, с белобрысым хохолком.

Но девчонка так ловко и так сильно пырнула его в бок, что он ёкнул и осекся. Мы поняли, о чем хотел сказать белобрысый: будто у нас как в тюрьме.

– Да, вы правы, сэр, - повернулся к нему Янкель.
– К нам попасть нелегко. У нас привилегированное закрытое учебное заведение. Вроде Кембриджа или Оксфорда. Слыхали о таких?

– Ребята, мы к вам не шутки шутить пришли, а по делу, - сердито сказала девчонка.
– Вы можете говорить по-человечески?

– О миледи, сделайте одолжение!
– воскликнул Янкель.

– Тогда слушайте! Мы хотим взять над вами шефство и помочь вам организовать в вашем интернате пионерскую дружину.

Трепливое настроение сразу оставило шкидцев.

– Шефство?
– переспросил Янкель, поскребывая в затылке.
– Гм. Да. Это интересно. Но, между прочим, у нас уже есть шефы - Торговый порт.

– Да? А пионеры? Почему же вам шефы не помогли организовать пионерскую дружину? Мы лично вам с удовольствием поможем.