Завещание Имама

Евгений Кукаркин

Завещание Имама

Написана в 1998 г. Приключения.

Нос доктора был фиолетового цвета. Он рассматривал меня, как неандертальца, с удивлением щупал грудь, руки, ноги.

– Мне сказали, что вы упали с большой высоты?
– недоверчиво переспросил он.

– Не знаю, доктор. Может быть..., раз говорят, значит кто то видел, но я не помню.

– Я в это сам не верю, но мне так передали, несколько человек видели, как вас сбросили с вертолета.

– С вертолета? Не..., не помню... такого.

– Так, так. А ну-ка посмотрите сюда, вот сюда. Поднимите ногу, согните, другую... Ничего не понимаю. Костная система в норме. Вроде рефлексы у вас нормальны..., - теперь он рассматривает мои рентгеновские снимки... Так..., так, кажется и здесь все в порядке. Значит вы даже не помните куда вы упали?

– Не помню. Но если падал, то на землю... Все что помню, это когда очнулся, весь в грязи, глине... Руки у меня связаны, а ноги свободны. Встал и пошел, даже не зная куда, и вдруг вышел на дорогу. Потом ко мне прибежали какие то люди, развязали, отвели в близ лежащую деревню или село, а там отправили в милицию...

– Но у вас все в порядке...

– Нет, доктор... Я не помню, кто я...

Следователь тоже бьется уже вторые сутки.

– Хорошо. Хоть знакомые здания, город, какие-нибудь приметы местности, где вы жили, вспоминаете?

– Нет.

– Фамилии друзей, жена, дети...

Я с тоской гляжу на него. Этот вопрос уже задается сотый раз.

– Не помню.

– Мы были на месте вашего падения. Действительно вам повезло. Упали на склон обрыва с мягкой землей. Кости не переломали, отделались только ушибами. Как вы грохнулись на землю, видело почти все село, а некоторые утверждают, что в вас с вертолета даже стреляли... Кто эти люди?

Я мотаю головой.

– Не знаю.

– Хорошо. Вот это видите?

Он выбрасывает на стол шнур.

– Вижу, это шнур.

– Не узнаете?

– Нет.

– Вам же руки им связали.

– Правда?

Я с интересом рассматриваю эту веревку. Следователь со злостью вырывает ее из рук.

– Этот шнур от военной палатки.

– Военной палатки?

Нет, я ничем не могу ему помочь

– Кто вас выбрасывал?

– Не знаю.

– Куда же вы упали?

– Не помню.

– Ваша фамилия, имя, отчество?

Я пожимаю плечами.

– Ладно. Посидите пока у нас в камере, мы хоть по фотографии попытаемся установить вашу личность.

Сокамерники с пониманием отнеслись к моему происшествию.

– Странно, - говорит громила по кличке Шмель, - русский язык знаешь отменно, считать не разучился, ложку держать можешь, а остальное ни хрена не помнишь.

– У моего тестя, - говорит мошенник Бывалый, - один раз был такой же случай. Его обушком топора по кумполу стукнули, тоже память вылетела, так идиотом лет пять и ходил, пока не свалилось на него сосулька в городе. Пришел в себя на два часа, память вернулась вчистую, но зато умер...

– Может тебя того... стукнуть по голове, - предлагает торговец наркотиками Горкия.
– Вдруг все вернется.

– Не надо. Мало ли что случится, - возражает Бывалый.
– Тесть то, умер. Нам потом вообще воли не видать.

– Конечно все это странно, - развивает свою мысль Горкия, - В моей практике раз было, в нашу компашку попал такой странный тип, все молчит и молчит, сам по роже грузин, а ни хрена по-грузински не лопочет. Мы заподозрили, что это переодетый мент, подловили и треснули по башке...

Тут мошенник замолчал и, вытащив из кармана хибарок, сунул его в рот.

– Ей, Бывалый, дай огонька, - промычал он.

– На, дальше то, что было?

– Да ничего, идиотом оказался...

Все разочарованы.

– Судя по твоей комплекции, - рассуждает Шмель, - ты не плохо развит. Я бы на твоем месте, пока сидишь здесь, каждый день тренировался... Мало ли, в нашем положении всякая шушера приставать сможет, а ты их... в сосиску...

– Давайте его назовем Иваном, - предлагает Горкия.
– Должен же каждый иметь имя. Я вот Гоги, Шмель - Федор... А этот бедолага же даже не помнит как его звать...

– Заметано. И фамилию дадим - Непомнящий, - говорит Бывалый.
– Оставь на затяжку, - просит он Горкию.

Они смотрят на меня.

– Так как, согласен?
– требовательно на меня глядит Шмель.

– Я как то...

– Вот и хорошо, - подводит мои рассуждения Шмель, - Значит, Иван Непомнящий...

Через неделю меня вызывают к тому же следователю. Он уже потерял ко мне интерес и неторопливо разбирает на столе папки.

– Что-нибудь известно обо мне?
– спрашиваю я.

– Нет.

– Что же теперь со мной будет?

– Мы не имеем право вас держать в КПЗ. Руководством МВД республики было решено вас отправить в диспансер. Вас там освидетельствуют и может вылечат...

– И это все?

– Все.

Меня повезли, как преступника, в наручниках, в закрытой машине куда то в центр Союза, похоже в Казахстан. Высадили перед большим белым зданием, окруженным высоким бетонным забором.

Это был псих диспансер. Как я потом понял, не то, чтобы для психов, а для вполне нормальных людей, только под усиленной охраной. Когда я появился в большом зале, заставленном койками, первый увидевший меня худенький маленький человек, в больших очках и сером больничном халате, сразу же спросил.

– За что тебя сюда?

– Не знаю.

– Ага. Значит нашего полку прибыло. Товарищи, - кричит он, сидящим на кроватях фигурам, - еще один...

Меня окружает с десяток человек.

– Какие новости на воле...?

– Как там чувствует себя Горбачев?

– Вы не слышали о деятельности правозащитников в Швеции?

– Когда будет объявлена амнистия политзаключенным?

Со всех сторон посыпались на меня вопросы.

– Я ничего не знаю...

Они недоверчиво глядят на меня.