Застава
Шрифт:
– Значит, воровал, – пожала плечами Баринова.
Ашот вскочил и что-то темпераментно произнес… наверное, по-армянски.
Баринова надменно посмотрела на него и сказала что-то на незнакомом мне языке.
Ашот побагровел.
Я глянул на Галю – та отвернулась и явно старалась не вслушиваться. Воздух перед ней начал мутнеть, будто откуда-то подтекали струйки дыма…
– А ну молчать! – рявкнул Бобриков. – С ума посходили! Сталин, дедушка, армянские басмачи… Вы в каком веке живете?
Наступила неловкая тишина.
– Ты извини, Скрипач… – Баринова вздохнула. – Ну ведьма я по натуре, куда деться. Извини.
– Ты тоже извини, – пробормотал Ашот. – Да, прадедушка вагон ситца украл, мне бабушка рассказывала, но зачем же сразу сажать… Ай, ну их всех!
Из кухни осторожно появился Роман с бутылкой лимонада в руках. Спросил:
– Кончили ругаться?
– Да, – сказала Баринова. – Извини, я виновата.
Рома молча кивнул и уселся на свое место.
– Ну так что? – спросил Бобриков. – Отправляемся в Центрум? Все свободны, все могут? Я – могу.
– Я всегда могу, – усмехнулся Роман.
– Только позвоню сейчас сестре, – сказала Баринова. – И готова.
Она достала мобильник и вышла в коридор.
Ашот вздохнул, почесал затылок:
– Вечером, ладно? Дела!
– Я готова, – сообщила Галя.
Хмель поднял руку и покачал головой. Потом показал на часы – и растопырил пять пальцев.
– Хорошо, тебя ждем вечером, – кивнул Бобриков. – Встречаемся на заставе.
Я подумал секунду. Надо бы заплатить за квартиру, подсыпать рыбкам корма, позвонить родителям…
– Тоже вечером приду, – решил я.
– Тянуть не будем, – решил Бобриков. – Кто откроет портал на троих? Мне тяжеловато.
– Я открою, – сказала Галя. Потерла щеки ладонями, нахмурилась. – Ашот… давай ты!
– Чего давай? – спросил Ашот. – Дура малолетняя, стерва бешеная. Давать – твоя обязанность, поняла, давалка?
С легким хлопком перед Галей возникло окошко портала. Он у нее не очень большой, зато стабильный – легко держится полминуты.
– Спасибо, Ашот, – сказала Галя. – У тебя талант. Ты, кажется, еще ни разу не повторился.
Первым в портал юркнул Роман, за ним шагнул Бобриков – на секунду обернувшийся ко мне и попросивший:
– Ударник, свет выключи, плиту проверь, дверь захлопни. Хорошо?
– И коньяк допей, – фыркнула вернувшаяся Баринова, перед тем как пригнувшись пройти в портал.
– Пока, мальчики, – сказала Галя и шагнула следом.
Портал, как и полагается, исчез после прохода проводника.
Хмель церемонно кивнул головой, потом пожал нам с Ашотом руки и направился в прихожую. Хлопнула дверь.
Мы остались в квартире нашего командира вдвоем.
– Какая девушка, – сказал Ашот печально. – Ах, какая девушка… почему я ей не нравлюсь?
– Ей никто не нравится, – ответил я. – К сожалению.
Ашот молча налил нам коньяка, вздохнул:
– Я к ней и так, и эдак… А все что слышу – «ругаешься хорошо». Да разве это хитрое дело – выругаться? Ну скажи, Ударник?
– У меня не всегда получается, Скрипач, – признался я.
Мы выпили. Ашот поставил бокал и шепотом произнес:
– А коньяк… так себе. Не очень настоящий. Я вообще больше тутовую водку люблю, знаешь, какую у нас в Армении делают? Замечательная водка! Как лекарство!
Я встал и сгреб бокалы.
– Давай приберемся, Скрипач. Надо дела сделать и к нашим отправляться.
Глава 5
– Может, ты душ в руке держал? – спросил Старик.
– Нет, у меня кабинка, там сверху льется, – уныло ответил я.
Старик вздохнул.
– Давай еще попробуем.
Я покорно встал к стене. Старик, стоя на табуретке, начал поливать меня из садовой лейки. Что поделать, нормального душа на заставе не было.
– Не холодно? – спросил он.
– Нет, я такой водой и моюсь, люблю холодную… – ответил я, ежась. – Но спасибо за беспокойство.
– Это не беспокойство, Ударник! Это попытка повторить условия, при которых ты открыл проход!
Старик был в одних сатиновых семейных трусах. Я – вообще голый. Голый, мокрый и замерзший.
– Потом я вышел, – сказал я, делая шаг. – Взял полотенце, вытерся… вот так…
Старик смотрел на меня сверху вниз.
– Не получается, – признал я, опуская полотенце.
– А полотенце правильное? Не слишком шершавое?
– Нет, само то…
– У тебя сплошные «нет», – буркнул Старик. – А нам нужно «да». Ну что-то же еще было? Может, ты… хм… возбудился в душе? Или задницу почесал? Тут же очень тонкая комбинация факторов должна совпасть…
– Я на шампунь не возбуждаюсь, – огрызнулся я. – И не чешусь как бабуин.
– Но что-то ведь еще было, – задумчиво сказал Старик и аккуратно слез с табуретки. Поставил лейку на пол, почесал кончик носа. – Думай, вспоминай. Иначе не судьба тебе гулять между мирами.
– Ну… – начал я. И замолчал.
– Вспомнил что-то? – оживился Старик.
– Да, пожалуй, – осторожно сказал я. – Да. Ты хотел услышать «да»? Вот, целых три.
– Показывай! – взмахнул рукой Старик.
Я покачал головой.
– Нет. Не хочу. Ты говорил, что у меня несколько дней после перехода будет ускоренная обучаемость?
Старик кивнул.
– Тогда отведи меня в город, – попросил я. – И пристрой на эти дни к какому-нибудь учителю клондальского языка. Зачем терять время?