Чтение онлайн

За этот год ей так и не удалось познакомиться с Эйлин. Северус не приглашал её к себе домой, но она решила, что следующим летом доберётся до его дома сама и, наконец-то, познакомится с матерью своего друга и, как она надеялась, потенциального жениха…

Её нежные чувства, испытываемые к персонажу книги, никуда не делись после знакомства с реальным человеком. То, что он пока ребёнок, её совсем не останавливало.

Матримониальные планы в её голове цвели буйным цветом, правда, без всякой физиологии, временно запрятанной ею куда подальше. К ребёнку она испытывала дружеские чувства и нежность, с нетерпением ожидая его и своего взросления, когда можно будет выплеснуть свои чувства, не боясь оказаться, мягко говоря, странной.

***

Превращение пришедшей волшебницы в кошку было воспринято всеми, кроме Петунии, с восторгом, и семья согласилась отправиться на Диагон-Аллею, договорившись встретиться с МакГонагалл на следующий день в Лондоне. Та рассчитывала провести по магазинам нескольких будущих учеников одновременно.

Петуния ехать с ними отказалась наотрез, и миссис Эванс пришлось отпустить её к подруге. Созвонившись и договорившись с матерью Сьюзи, она отвезла Пет к той с ночёвкой, потому что Эвансы собирались выехать рано утром, чтобы к десяти часам быть на Чаринг-Кросс-Роуд.

Лили часто задумывалась — почему Петуния так относится к магии вообще и к ней в частности? Была ли это обычная детская ревность, перешедшая во взрослую жизнь, или это было следствием того давнего общения её семьи с неизвестным волшебником?

Она старалась хорошо относиться к Петти, в чём-то даже подражать ей, чтобы старшая сестра видела, что её любят, уважают, и то, что у одной есть то, чего нет у другой — это всё не важно, ведь главное, что они семья.

Но Петуния не шла на контакт. Она злилась, когда Лили при ней колдовала, сначала стихийно, а потом и осознанно, и не реагировала ни на какие попытки младшей доказать, что магия — это просто ещё один талант, который кому-то даётся, а кому-то нет.

Ведь не все могут петь, как оперные певцы, и не все танцуют «Лебединое озеро», но у каждого есть что-то, что он делает лучше других, что-то, к чему лежит его сердце.

— Послушай, Петуния, — доказывала Лили сестре, — вот ты шикарно готовишь, я так не смогу, как ни старайся, и никакая магия не поможет мне создать из обычных продуктов кулинарный шедевр.

Возможно, когда ты станешь взрослой, то откроешь свой ресторан, или нет, ты будешь устраивать частные званые обеды, и к тебе будут записываться за несколько месяцев вперёд, мечтая устроить торжество, поставив на стол блюда, приготовленные именно твоими руками. А я с гордостью буду говорить своим знакомым волшебникам — смотрите, это моя сестра, и она такая одна, единственная и неповторимая. Она Мастер.

Петуния в ответ на это злилась, считая, что сестра просто издевается над ней. В конце концов Лили махнула рукой. Что ж поделать, может быть, она найдёт человека, который сможет понять, является ли злоба её сестры наведённой или просто она сама по себе уродилась такой завистливой и злобной.

***

Подъехав как можно ближе к месту встречи и припарковав машину на одной из соседних улиц, Эвансы без нескольких минут десять подошли к неприметной двери бара, расположенного между большим книжным магазином и магазином грампластинок.

Над входом имелась вывеска, на которой был изображён дырявый котёл, а рядом со входом уже стояли три семьи с детьми и профессор МакГонагалл.

Юных волшебников было четверо — девочка, которую крепко держала за руку немного испуганная женщина, мальчик, стоящий рядом со своими родителями, и ещё два мальчика-близнеца, весело гомонящих под укоризненным взглядом сопровождающего их мужчины, который не мог быть их отцом по причине своей молодости. Лили решила, что это брат, ну или дядя, на крайний случай.

— Опаздываете, — укоризненно поджала губы профессор.

Мистер Эванс демонстративно молча посмотрел на часы, стрелки на которых показывали ровно десять.

— Ну, все в сборе, можем идти, — строго посмотрев на будущих учеников, произнесла Минерва. — Это «Дырявый котёл», здесь находится вход в магический мир.

Видимо, они стояли под прикрытием рассеивающих внимание чар, так как пробегающие мимо лондонцы совсем не обращали внимания на небольшую группу людей, которым что-то рассказывала необычно одетая дама.

— Надеюсь, родители взяли достаточно наличности? — она оглядела взрослых, будто они были провинившимися учениками. — На Диагон-Аллее у вас не будет возможности расплатиться чеками.

Убедившись, что все согласно кивают, подтверждая достаточную наличность, она произнесла:

— Но никто не мешает вам вернуться сюда, если в этом возникнет необходимость. Ну что же, идёмте.

Она потянула на себя дверь, открывая тёмный вход в бар, и жестом пригласила проходить. Первым в неизвестность шагнул светленький мальчик, таща за собой своих родителей, потом туда ринулись близнецы, в последний момент прихваченные за плечи юношей.

Видя, что женщина с девочкой не решаются, Лили взяла своих родителей за руки и вошла в темноту бара. Когда глаза привыкли, она разглядела полутёмное помещение с массивными столами, за которыми сидели малочисленные с утра завсегдатаи, бармена, стоящего за длинной стойкой и протирающего бокалы и мощные балки, скрепляющие потолок, с которых свисали закопчённые люстры, чадящие свечами.

Группа юных волшебников и их родителей столпилась общей кучкой возле двери и чувствовала себя явно неуютно под изучающими взглядами магов. Всё это Лили успела увидеть почти мгновенно, несмотря на волнение, охватившее её.

В следующий момент в бар вошла женщина, кажется, ещё крепче вцепившаяся в руку дочери, словно боясь, что ту отберут сразу, стоит матери отпустить её, и профессор МакГонагалл, дверь за которой тут же захлопнулась, отрезая все звуки магловского Лондона.

— Здравствуйте, профессор, — сказал молодой бармен, — снова сопровождаете учеников?

Эта фраза будто открыла плотину и помещение заполнили звуки. Посетители вернулись к прерванным было разговорам и всё пошло своим чередом.

— Да, Том, как всегда, — улыбнулась ведьма, — пустишь нас?