Загадка Белой Леди

Никогда не замерзающие морские волны одна за другой мерно набегали на побережье. Мощное дыхание исходило от них, словно ритмично вздымалась чья-то необъятная грудь. Но кто этот великан, незримо присутствующий в каждом движении бескрайнего пространства? Какие желания, устремления и мысли таятся под его податливой и в то же время неприступной поверхно-стью? Кто может ответить на эти вопросы? Кто знает его? И кто в этом мире знает – самого себя?

Глаза женщины снова закрылись. Она лежала на жестком и одновременно мягком, холодном и тем не менее теплом песке, и ее обнаженные ноги ласкали упругие волны, не знавшие ни усталости, ни насыщения.

«Сколько времени я уже лежу здесь? День? Два? Вечность…

И сколько еще предстоит мне пролежать? Пока окончательно не угаснет сознание? Или пока рыбы и птицы не расклюют мою плоть? Или пока кости не растащат дикие звери?..

Но тогда куда же денется мое «я»? Да и что оно такое, это мое «я» – сознание, плоть, кости? Или что-то еще?..

У меня нет сил даже пошевелиться, но при этом что-то внутри меня все еще мечется, действует и… живет. Что это мечется? И что значит – внутри меня?

Нет, не может быть, я не могу исчезнуть совсем. Даже когда истлеют мои кости, я все еще буду где-то существовать. И кто знает, не в этом ли ветерке, что сейчас так ласково касается моего тела, дышит моя бессмертная душа?..»

Женщина открыла глаза, увидела устремленный на нее напряженный взгляд и подумала, что уже слилась с ветром…

Однако в следующее мгновение ее слух прорезал грубоватый гортанный голос и до сознания донеслось странно знакомое слово «сократес».

Но дальше все опять слилось в оглушающую тишину, и сознание уплыло в неведомую даль. И там, в этой дали, уже закачались стройные кипарисы на фоне ярко-синего неба, зажурчал ручей, весь в неверных солнечных бликах, а огромный платан щедро раскинул тень по песчаному берегу.

– Какой райский уголок выбрал ты, Феодор, – звучал голос, принадлежавший, казалось, не человеку, но самой природе. – Как хорошо здесь укрыться от жары, наслаждаясь прохладой ручья и тенью от широких платановых листьев…

И женщине виделся круглый благообразный старик с бородой и в белых одеждах, который, блаженно потирая ноги, сидел на берегу моря и лучистыми, голубыми, нежно улыбающимися глазами смотрел вдаль.

Но о чем он говорил с тем, кого ей было не дано увидеть? Слова, по отдельности звучащие вполне внятно, сливались в неуловимый нерасчленимый поток, и ее сознание, то засыпая, то просыпаясь, беспомощно качалось в волнах света и тьмы.

Но вот женщина снова открыла глаза и с удивлением обнаружила, что белый бородатый старик со странно знакомым именем Сократес превратился во вполне реального господина в туго накрахмаленном халате. И если бы она могла помнить, то непременно назвала бы его настоящим доктором Дулитлом из старой английской сказки.

И слова его были теперь совершенно простыми и доступными:

– Ну, как вы себя чувствуете?

Однако шок, вызванный такой подменой, таким чудовищным обманом, не позволил женщине понять, чего именно от нее ждут. И вместо ответа она снова, уже нарочно, закрыла глаза, пытаясь отогнать неприятное наваждение и опять вернуться на блаженный древний берег Средиземноморского побережья.

«Медитераннее, медитераннее, медитераннее…», – начало медитировать ее сознание, вновь проваливаясь в спасительную бездонную темноту.

– Известно ли вам, док, что за пациентка находится у вас в клинике?

– Нет, господин… – Старый врач еще раз бросил беглый взгляд на человека в безукоризненном сером костюме, наводившем на мысль о голливудских «парнях из Лэнгли», и решительно закончил: – Смит. Надеюсь, вас устраивает такое обращение. Так вот, мы пытались выяснить это при помощи местной полиции. Но они сообщили только то, что четыре дня назад неподалеку от Капри потерпел крушение самолет «Пан Америкэн Эйрлайнз». А поскольку на женщине был спасательный жилет с эмблемой именно этой авиакомпании, они сделали запрос…

– Результаты запроса в авиакомпанию?

– К их и нашему величайшему удивлению и… сожалению, они ответили, что личность женщины, соответствующей нашему описанию, им неизвестна.

– И они никого не прислали для опознания?

– Как ни странно, господин Смит, нет. Они заявили нам вполне определенно, что в той катастрофе не выжил никто.

– Прекрасно, – совершенно равнодушным тоном подытожил свои расспросы коренастый господин в сером костюме и после непродолжительного молчания твердо сказал: – Господин доктор, подготовьте пациентку к немедленной отправке в аэропорт.

– Я протестую, – невысокий доктор порывисто встал, и круглая борода его заходила ходуном. – Сейчас ее совершенно нельзя беспокоить даже разговорами, не говоря уже о транспортировке. – Однако серый господин даже не повел бровью и продолжал молча смотреть на врача так, словно перед ним был ноутбук или пальма в кадке. – Да и кто вы такой, в конце концов, господин Смит?! – не выдержал столь жестокого бесстрастия доктор. – Или вы забыли, где находитесь?! Это вам не частная лавочка – это Domus Infirmorum!

Однако господин Смит спокойно достал из карманов два удостоверения и, развернув их, поднес прямо к защищенным внушительными очками глазам доктора.

Очки успели выхватить и отчетливо увеличить три буквы для одного глаза и три – для другого, после чего белый халат безвольно обвис на плечах, а вспотевшие пальцы принялись механически протирать платочком линзы тотчас снятых очков.

– Я жду в машине, – равнодушно сообщил Смит и вышел.