Заарин
Шрифт:
— Вот то-то и оно…
В это время на Ольхоне Джина устроила настоящий допрос московскому ученику.
— Босиком по углям ходить умеешь?
— Не пробовал, наверно, нет, — рассмеявшись, ответил Иван.
— Тогда раскаленную кочергу, как дядя Вася, голыми руками возьми, — кивнула Джина в сторону горящего камина.
— Обожгусь.
— А летать умеешь?
— Левитировать, — поправил Иван. — Не умею.
— А быть одновременно в двух разных местах? — не унималась девушка.
— Этому очень трудно научиться, — ответил юноша.
— Да или нет?
— Нет.
— Мистическая жена у тебя есть?
— Нет, я холост. — Иван рассмеялся, потом добавил уже всерьез: — Жена появляется обычно перед самой инициацией, а мне до нее пока далеко.
Джину ответ порадовал, но виду, конечно же, она не подала. Вот еще, ей-то какое дело? Впрочем, может, из-за одного этого вопроса она и затеяла разговор…
— Духа-помощника ты хоть имеешь?
Иван не ответил, опустил вдруг голову.
— Да или нет? Говори!
— Дух-помощник у меня есть, но знаешь, — юноша засмеялся с виноватой улыбкой, — он у меня, скажем так, нетрадиционный для сибирского шаманизма.
Девушке сделалось любопытно до предела, она всю правду вытащит из паренька!
— Сказала, говори! Кто он?
— Черный американский таракан…
Девушка расхохоталась.
— Тоже мне, дух-помощник, карикатура! Ладно бы лев или хоть гиена — большой зверь, пусть и падальщик! — Смех оборвался, и Джина спросила уже серьезно: — Слушай, а как духи-помощники у шаманов появляются?
— По-разному. Часто с помощью ритуалов боо призывают конкретных духов, иногда они как бы сами находят себе хозяев в благодарность за что-то или просто по симпатии, а еще реже помощники — это подарок тэнгри-небожителей.
— А у тебя как появился? Сомневаюсь, что ты сознательно выбрал, вряд ли тебе тараканы нравятся. — Джина усмехнулась. — Хотя, бог тебя знает, чужая душа — потемки…
— Внешний вид, тем более размеры мало о чем говорят, — пояснил Иван. — Даже дух в образе сверчка или клопа может оказаться очень сильным… Ну а мой Таракан, ты права, сам меня выбрал, в благодарность, наверно…
— С этого места подробней! — воскликнула Джина. — Правда, расскажи, мне интересно.
Иван рассмеялся.
— Любопытная ты, как все девчонки… ладно… Скорее всего, его привезли в школьную столовую вместе с продуктами, а он заблудился, в класс приполз, под самый потолок над доской забрался. Мы на первый урок приходим — сидит, блин, усами шевелит, сантиметров восемь-десять, черный как смоль, страшный… Дальше, сама знаешь, как бывает: хохот, девчонки демонстративно визжат, кто-то из пацанов стал в него то тряпку, то мел швырять… Короче, учительница пришла, увидела и едва в обморок не грохнулась. «Дежурные, говорит, уберите эту дрянь отсюда! Я через пять минут вернусь, чтобы его здесь не было!» — и вышла в коридор, прикрыв рот ладошкой.
В тот день я дежурил с приятелем. Мы стол к стене придвинули, приятель на него влез и учебником припечатал таракана. Носком ботинка я столкнул раздавленное тельце на тетрадочный лист да из лицея вышел. Жалко мне его сделалось чуть ли не до слез. Тоже ведь тварь Божья, такая же, как я или ты… Родился тараканом, погиб трагически, как же его, бедного, без погребения оставить?
Джина усмехнулась:
— Ты ему, наверно, похоронный оркестр заказал, панихиду?
— Нет, просто в землю зарыл в школьном саду, а он в ту же ночь мне приснился…
— Слушай, а твой дух-помощник тебе не сказал, куда из квартир обычные, рыжие тараканы делись? — спросила девушка. — Раньше, помню, кишмя кишели, чем их только ни травили, а теперь их нет.
— Так ясно куда, — ответил Иван. — Тараканы доедают за людьми, а нас сегодня транснациональные корпорации генетически модифицированными продуктами потчуют. Тараканы от них и вымерли, как динозавры, а те, что выжили, в дикую природу вернулись. Следующий на очереди к Эрлен-хану, вероятно, человек, через два-три поколения, думаю…
— Интересное кино, — заключила Джина. — Ты мне обо всем этом потом расскажешь, а пока вернемся к нашим баранам. Как я поняла, ничего ты пока не можешь и никого у тебя, кроме Таракана, нет.
— Я не волшебник, я только учусь, — ответил Иван.
— Хорошо, расскажи мне, чему ты научился у дяди Васи.
— Головную боль снимать, усталость… Хочешь, прямо сейчас сниму?
— Я не устала, да и голова у меня не болит. Что еще?
— Давай, я тебе сделаю расслабляющий массаж, — хитро улыбнувшись, предложил Иван. — Раздевайся!
— Вот еще, — девушка засмущалась, — это любой массажист умеет. Ты мне какой-нибудь шаманский фокус покажи!
— Если без шуток, Джина, — сказал Иван, — я не фокусником собираюсь стать, а людей хочу лечить физически и духовно. Мне нечего тебе показать, я пока далек от совершенства, а начинать надо с себя.
— Ты прав, наверно, — согласилась Джина и повторила в задумчивости: — Начинать надо всегда именно с себя самого…
В это время в комнату вошел шаман. Что-то невнятно нашептывая, он нес на вытянутой руке старинную по виду медную чашу с курящимися в ней сухими травами. Джина хотела обратиться к нему, но Иван ее остановил.
— Нельзя прерывать обряд! — прошептал он, и Джина промолчала.
Трижды обойдя комнату по часовой стрелке, шаман вышел, но вскоре вернулся уже без чаши.
— Из дома сегодня выходить нельзя, — строго сказал он.
— Хорошо, дядя Вася, — кивнула племянница. — То, что ты сейчас делал, нас защитит?
— От боохолдоев, конечно, — ответил Василий, — но если заарин явится лично, он легко сломает любую защиту.
— Ясно.