Я умерла
Шрифт:
— Домой.
Я пожала плечами. Ответ как ответ. От других теперь и этого не дождешься. Он не напугает меня больше, чем все остальное…
Ехали около часа — это я обнаружила, всплывая из обычного теперь серого забытья. Вокруг были новостройки. Двухэтажные коттеджи. Многие окна еще темные — в них никто не жил. Позвякивая ключами, хозяин пошел к своему, отгороженному от дороги невысоким забором. Над крыльцом зажегся свет. Открыв дверь, парень обернулся, сказал негромко:
— Иди.
Я вылезла из машины, оглядываясь и прислушиваясь. В какой стороне вообще город? Куда теперь бежать? Я медленно подходила к дому, из темноты выплывало его лицо… Откуда он взялся? Почему посадил меня в машину? Почему за всю дорогу ни одного вопроса?
Федор машинально посторонился, пропуская ее в дом. Спохватился через мгновение:
— Стой!
Собаки уже радостно скалились навстречу гостье…
— Нельзя! — рявкнул Федор. И удивился — оба кобеля послушались, затормозили резко, осев на задние лапы. Он шагнул мимо неподвижной девушки. Похлопал по спине старшего Ральфа: ротвейлер крупно дрожал, отворачивая от двери тяжелую башку и пряча глаза. Стаффордшир Хан осел в углу, набычившись и широко расставив лапы. Что они натворили? Федор оглянулся. Девица рассеянно смотрела вглубь дома.
— Собак не боишься?
Она ответила через паузу — то ли не услышала, то ли не сразу поняла. Обкуренная, что ли?
Качнула головой.
— Только крыс.
— Проходи.
Прошла. Ральф сильней прижался к хозяйской ноге и громко заскулил. Хан сделал лужу, чего с ним давно уже не случалось. Шлепками и пинками Федор выгнал их наружу:
— Гулять!
Потянул носом. Пованивало… И не собаками. На помойке она ночевала, что ли?
— Слышь, иди в ванную.
Ванна была огромная, Федору она очень нравилась. Ни одна женщина, побывавшая здесь, не могла остаться равнодушной. Эта стояла посередине, оглядываясь и моргая на все, точно сова. Вода бодро и весело била в подымавшуюся пену. Федор деловито потрогал воду.
— Раздевайся, я сейчас тебе какой-нибудь халат…
Он не думал, что она воспримет его слова буквально, но когда вернулся, девушка уже сняла с себя все, вплоть до белья. Федор с разгону шагнул вперед, протягивая ей халат. Она замедленно взяла, хозяин буркнул:
— Мойся! — и остановился.
— Это что?!
Проследив его взгляд, девица уставилась на огромный синяк, черневший над грудью.
— О, господи, откуда это? Когда это я так ушиблась?
Федор смотрел недоверчиво. «Ушиблась»? Такой удар может запросто сломать грудину. Остановить сердце. Не заметить его просто невозможно.
Она осторожно потрогала пальцами синяк. Вскинула глаза.
— Мне не больно! Совсем.
Федор машинально протянул руку, коснулся — и тут же отдернул.
— Ты ледяная! Ты где так замерзла?
— Н-не знаю…
— Лезь в ванную. Я горячей добавлю. Сиди подольше.
Ногой подгреб сброшенную одежду. Линялая красная широкая майка. Раздолбанные шлепки. Невозможного — парашютного — размера шорты. Девушка, осторожно влезая в ванну, пояснила:
— Я все в мусорных бачках нашла. Вы знаете, оказывается, выкидывают вполне приличные вещи!
Хмыкнув, Федор подобрал с пола «сэконд-хэнд».
— Ну вот и я выкину.
Трусы, правда, ей оставил. Женского белья у него в доме не водилось.
Почти час в ванной, а лицо даже не порозовело. Правда, пахла она теперь только водой и шампунем. Оглянулась с прежним отсутствующим видом. Федор показал ей на диван.
— Садись. Есть будешь?
— Есть? — глубоко задумалась, будто он спросил ее нечто эпохальное. Потом очнулась, сказала с каким-то удивлением:
— Нет. Я не хочу.
— А я буду.
Федор ел, поглядывая. Пожалуй, даже на том снимке она выглядела лучше. Правда, с тех пор прошло два дня… Два дня они пытались схватить ее за задницу.
— Почему тебя ищут? — спросил дружелюбно. Дело есть дело. Но интерес-то надо удовлетворить!
Она вздернула голову. Если б можно было, побледнела еще больше.
— К-кто?
— Конь в пальто!
Девица смотрела большими глазами. Федор знал, что они у нее серые, но сейчас, от расширенных зрачков, казались черными.
— Какой… конь?
— Вот я и спрашиваю… Ладно, ты кто?
Она утянула ноги с пола. В красном свете лампы ее невысохшие волосы отливали матовым теплом. Сказала себе в колени.
— Я уже и не знаю…
— Это как?
— Я думала — я Наталья. Беляева. А теперь не знаю…
Федор слушал. Она не врала, он бы понял. Глаза слабо поблескивали, когда Наталья взглядывала на него или в темное окно, где они отражались вместе с комнатой.
— У вас нет… штор? — спросила неожиданно. Он оглянулся.
— Нет. А что?
— Страшно, — просто сообщила Наталья.
Федор пожал плечами.
Эта девица — его добыча. Его деньги. Он выполнил задание, и ему плевать, почему ее ищут, и что с ней будет потом. Один звонок…
Федор поднялся, сделав рукой неопределенный жест, который она приняла за приглашение. С сомнением оглядел комнату для гостей. Окна нет. Кровать, шкаф, тумбочка с аппаратурой. Дверь крепкая. Если запереть, она не сумеет удрать… Наталья, в смысле. Не дверь.
— Будешь спать здесь.
— Вы что, такой добрый?
Он аж дернулся. Пробурчал:
— Даже и не думал…
Закрыл за собой дверь — пока не на замок.
Голос Старика был сонным и недовольным.
— Зачем он вам, Федор? Вы же знаете наши правила. Все вопросы — только через меня. Ну хорошо, он перезвонит вам на мобильный.
Федор смотрел на собак. Они, против обыкновения, оставались в коридоре. Дремали у самой двери и даже жратву не трогали. Ральф под его взглядом приподнял одну рыжую бровь.
— Он мне нужен лично.