Выбор
Шрифт:
Взяв Брэма за пример, Институт Мировой революции создал свой многотомник – «Жизнь царей». И в том многотомнике расписано во всех подробностях, где живут цари, чем питаются, как размножаются, повадки царские примерами растолкованы, и картинок завлекательных в тех томах во множестве. Переплюнув старика Брэма, добавили авторы еще один раздел к своему исследованию: «Как с царями бороться». Из-за этого раздела вся книга секретная.
Этот раздел самый важный. Все тут про устройство гильотины, которой королевские головы рубили, и про тактику бомбометателей, взорвавших Александра Освободителя, и страсть какие интересные подробности про ликвидацию Николашки Кровавого, Николашки Второго, и последнего.
В испанской группе – упор на ненависть. Как, впрочем, и во всех других группах. Без пролетарской ненависти не обойтись. Все на ней и держится, на ненависти. Когда-то выпадет девочкам убивать королей, президентов, князей и графов, министров и банкиров, а для такого дела злость нужна пролетарская. Непримиримость.
Директор слегка поклонился, улыбнулся и еще раз поклонился. Госбанк – это миллиарды рублей и сотни миллионов иностранной валютой. Только миллиарды эти идут ноликами в бесконечных столбиках цифр: дебет-кредит. Получить деньги – это получить бумажку, и выдать деньги – выдать бумажку. Из одного цифрового столбика отнять и к другому прибавить. Арифметика, не более того. Выдавать же наличность – не дело Госбанка.
Но и не выдать нельзя. И никогда кассир Петр Прохорович в своей жизни миллиона долларов не отсчитывал. И казначей тоже. И директор. Потому директора и смутило: необычно это – миллион отсчитать и отдать. Ну, принять – куда ни шло. Но выдать…
Не хотелось выдавать. Потому директор искал причину или только предлог, чтобы денег не выдавать. А уж если и придется выдавать, так хоть не сейчас. Если не избежать выдачи, так хоть уж оттянуть ее. А на то причина нужна.
Думал-думал, и озарило его: а ведь, может быть, это просто проходимец!
Потому улыбнулся директор, подмигнул казначею и вежливо, слишком даже вежливо, обратился к посетителю:
– Ваш чек не вызывает сомнений, но, может быть, это… как его… не ваш чек! – И уже не оставляя места ноткам вежливости, директор рыкнул, как заместитель начальника киевской гарнизонной гауптвахты:
– Предъяви документ, падла!
Глава 9
– У любого оружия должно быть название. От названия многое зависит. Название должно быть коротким, красивым, грозным и загадочным. В названии должно содержаться все для тех, кто знает, о чем идет речь, в то же время это название не должно сказать ничего тем, кто в тайну не посвящен. Как же мы назовем наше противотанковое ружье для истребления врагов? Думали ли вы над этим?
– Думал, товарищ Сталин.
– И до чего додумались?
– СГ.
– СГ?
– Именно так: СГ.
– Сталинский гром?
– Так точно, товарищ Сталин.
– Красиво. Очень красиво. Сталинский гром. Кратко, емко, грозно, загадочно. А почему бы не назвать СА?
– Какой документ? – не понял посетитель.
– Личность удостоверяющий! – змеем подколодным прошипел директор. Мягенько прошипел, ехидно, сочетая в двух словах и шипении ненависть к аферисту, глубокое к нему презрение и великую гордость своей находчивостью: это же надо – никто во всем Госбанке не додумался потребовать у проходимца паспорт!
Посетитель на мгновение задумался, как бы растерялся… Оживились охранники и кассиры: уж не проходимец ли посетитель этот?
Но растерянность соскользнула с лица, он ослепительно улыбнулся, развел руками, вновь выражая и уважение к установленному порядку, и намерение твердо выполнять требования администрации. С черного полированного столика он взял все ту же школьную тетрадку, поднял над головой, чтобы все ее видели, с треском выдрал еще один чистый лист в клеточку и подал директору.
Это называется – развивать оперативное мышление. Получила новенькая толстую папку с документами: план Зимнего дворца, планы дворцов в Петергофе, основные маршруты движения императора Николая по городу, сведения о системе охраны, чертежи царской яхты «Штандарт», список лиц, допущенных к особе самодержца… И много-много еще всякого. Условие мягкое: спать сколько нравится, гулять сколько хочется, есть и пить когда вздумается, но за 48 часов материал изучить, понять, выводы сделать и к исходу вторых суток сдать тетрадь с сочинением на тему: «Как бы я убила царя».
Новенькая взвесила-вскинула на двух руках папку и решила: спать не выгорит. И помощи ждать неоткуда. Другие девочки тоже заняты, тоже сочинения пишут с планами уничтожения Чингисхана, Бонапарта, Нерона, Калигулы, Тимура и Александра Македонского.
Оперативное мышление развивать надо.
Сконфузило директора. Зароптали кассиры: это что же такое выходит? Видано ли обращение такое с клиентом!
Но клиент попался не из обидчивых – доброй улыбкой показал всем, что сердиться не намерен, что одобряет директорову бдительность, даже если, проявляя оную, директор и вышел слегка за рамки приличия: миллион долларов – это вам не фунт изюму, лучше в таком деле проявить излишнюю бдительность…
Желая загладить грубость, директор вежливо:
– Как же вы такую тяжесть потащите?
– А я ваших милиционеров-охранников на часок позаимствую.
– Какая красивая идея!
После двух суток без сна – час отдыха. Только уснули девочки – подъем. Хватит, куколки тряпочные, поспали и будет. Вкалывать надо. В испанской группе, как и во всех других, каждый новый день тяжелее, чем все предшествующие дни жизни, вместе взятые. Да и давно усвоить пора, на все последующие дни до самого последнего, на все времена: если чего-то хочешь добиться в этой жизни, надо работать так, чтобы недосып слоился, копился и терзал. И нагрузки повышать. Каждый день. До самого последнего включительно. Успеть в жизни надо. Уложиться. А уж потом отоспимся…
– Предположим, девоньки, что все вы убили своих Николаев, Александров и Чингисханов. А дальше что?
Действительно: что дальше? Потому каждой – по две тетради. Во всех тетрадях гриф «Совершенно секретно». Одна тетрадь – черновик. Вторая – для основной работы. Тема задана: «А что дальше?»
Убить владыку – не проблема. Проблема в том, чтобы после убийства власть перехватить. Чтобы власть удержать. Чтобы из рук не выпустить. А то ведь скользкая.
Думайте, кошечки сиамские.
И пишите.