Чтение онлайн

Очень скоро все перестали даже делать вид, что их интересует регата. В палатке собралось около сотни сотрудников и клиентов банка «Блумфилд Вайс». Все поглощали лососину и запивали ее шампанским. Воздух был настолько насыщен влагой, что, казалось, стало даже трудно дышать. Душную атмосферу палатки дополнял неумолчный шум: стук дождевых капель по крыше, звон тарелок, одновременная болтовня по меньшей мере пятидесяти человек, изредка все эти звуки заглушал чей-то истерический смех – очевидно, результат неумеренного потребления шампанского. Великолепный отдых за городом, ничего не скажешь.

В толпе я заметил высокую Кэти, которая беседовала с группой японцев. Она перехватила мой взгляд, извинилась перед японцами и стала медленно, но верно пробираться сквозь толпу ко мне. О Боже, ее мне только не хватало.

– Надеюсь, вам здесь понравилось, – сказала она.

В ответ я пробормотал что-то насчет того, что прием «Блумфилд Вайс» превзошел все мои ожидания.

Кэти посмотрела на меня и рассмеялась.

– Ужасно, не правда ли? Не знаю, зачем мы все это устраиваем. Впрочем, думаю, некоторым нужен только предлог, чтобы в субботний вечер как следует напиться. Я здесь по обязанности. А вас как сюда занесло?

Я впервые услышал, как Кэти смеется. Ее непринужденный, чистый смех разительно отличался от пьяных воплей, доносившихся со всех сторон. Я решил, что выдавать Роба мне не стоит, и поэтому сказал:

– Понимаете, Кэш очень настаивал.

– Конечно, понимаю, – с улыбкой сказала Кэти. – На работе я сталкиваюсь с ним каждый день.

– Должно быть, это очень интересно, – сказал я.

Кэти сделала гримасу и тут же, держа бокал с шампанским на уровне глаз, снова улыбнулась мне.

– По этому поводу заявлений не будет, – ответила она.

– Вы не знаете, кто тот ваш американский клиент, с которым Кэш и сейчас поддерживает «особые отношения»? Не тот ли ссудо-сберегательный банк, который купил на пятьдесят миллионов шведских облигаций?

Улыбка сбежала с лица Кэти. Я переступил черту дозволенного.

– Теперь я действительно ничего не могу сказать, – резко ответила она, в мгновение ока снова перевоплотившись в сейлсмена в юбке. – Я не имею права обсуждать одного клиента с другим.

Очевидно, она запомнила урок, который недавно преподал ей Кэш. Моему любопытству было суждено остаться неудовлетворенным.

Я отчаянно пытался найти менее опасную тему для разговора, когда рядом со мной откуда-то возник Роб.

– Привет, Пол, – сказал он. Потом он бросил строгий взгляд на Кэти. – Здравствуйте.

– Здравствуйте, – холодно ответила она. – Как дела?

– Отлично.

– Почему вы не отвечаете на мои звонки?

– О, я не знала, что вы звонили, – ответила Кэти.

– Вчера вечером я звонил четыре раза, а днем раньше – шесть раз. Мне отвечала ваша соседка. Она должна была передать вам. Вы получили записку с букетом цветов?

– К сожалению, у моей соседки очень плохая память, – в отчаянии оглядываясь по сторонам, сказала Кэти.

– А что вы делаете сегодня вечером? Может быть, мы пойдем пообедаем?

Кэти наконец перехватила чей-то взгляд в дальнем углу палатки и повернулась ко мне и Робу.

– Прошу прощения. Там стоит мой клиент, которого я обязательно должна увидеть. Пока.

И она ушла.

– Знаешь, мне кажется, она избегает меня, – озадаченно заметил Роб.

Сдержать улыбку было выше моих сил.

– Ты действительно так думаешь?

– Ты ничего не понимаешь. Я тоже не понимаю. Она – чудесная женщина. Мы встречались три раза. Она не похожа ни на кого. Я таких женщин не видел. Между нами что-то есть. В этом я уверен.

– Ты еще не сделал ей предложения?

Обычно девушки убегали от Роба, как только он делал им предложение, но предлагать руку и сердце уже на третьем свидании, пожалуй, быстровато даже для Роба.

– Нет, до этого еще не дошло, – серьезно ответил он. Впрочем, по его виду нетрудно было догадаться, что ждать осталось недолго. – Но я прямо сказал ей, что она мне очень нужна.

– Роб, я уже не раз говорил тебе, останавливай себя, – с отчаянием в голосе сказал я. – Подобным образом ты отпугиваешь уже третью девушку.

– Четвертую, – поправил меня Роб.

В обычной ситуации у меня хватило бы сил утешить Роба. Но эта неделя выдалась крайне неудачной, погода была отвратительной, и мне ужасно хотелось домой.

Я знал, что Кэш уедет не раньше, чем через два-три часа. К тому же мне вовсе не хотелось терпеть его самодовольную болтовню и на обратном пути. Поэтому я вышел из палатки, сел на автобус, доехал до вокзала и на поезде вернулся домой. В поезде, глядя из окна на набухшую от дождей Темзу, я вспомнил Кэти. Там, в палатке, на какое-то мгновение она показалась мне почти нормальным человеком. Такой она мне нравилась. Возможно, подумал я. Роб не такой уж и дурак.

На рынках еврооблигаций август – всегда мертвый сезон. Причин тому больше чем достаточно. Все европейцы разъезжаются по отпускам, в том числе и те чиновники, которые работают в правительственных агентствах, выпускающих еврооблигации. Летняя жара в Бахрейне и Джидде притупляет инстинкт азарта даже у самых стойких арабов, и многие из них отправляются в Лондон, Париж и Монте-Карло – часто для того, чтобы играть фишками, а не облигациями.

Разумеется, многие лондонские трейдеры и сейлсмены не женаты или хотя бы бездетны. В августе им меньше всего хотелось бы присоединяться к шумным семейным компаниям на пляжах. Но август – лучший месяц для отдыха. Существует неписаный закон – в августе не раскачивать лодку, не дестабилизировать рынок, что заставило бы нас весь месяц думать только о работе. Рынок занимается самоанализом, все составляют планы на первую неделю сентября.