Время иллюзий

— При всем желании его нельзя не заметить, — раздался за ее спиной ленивый женский голос. — Он вон там, среди остальных парней на старте, в синей майке с номером шесть на спине.

Кэрри Макневин проследила за ее взглядом.

— Если не ошибаюсь, это твой кузен?

— Да, кузен. В некотором роде… — Взгляд Наташи Каннингем был, как всегда, скучающим и насмешливым. — С момента его приезда мы еще даже не разговаривали.

— Как замечательно встретиться после стольких лет, правда? — улыбнулась Кэрри, сочувствуя этому незнакомому молодому человеку, которому так не повезло родиться двоюродным братом Наташи и по возвращении в родной город терпеть презрительное отношение к себе со стороны родственников. — Уверена, вам есть что рассказать друг другу.

Кэрри не помнила ни его самого, ни его родителей, потому что эта семья неожиданно уехала на другой конец света, когда она была совсем маленькой.

— Поверь, я к этому совершенно не стремлюсь, — раздраженно бросила Наташа, увы, заносчивость и презрение к окружающим были присущи всему скотоводческому клану Каннингемов.

Этот разговор происходил на ежегодных двухдневных «Скачках Джимбури», проводящихся среди скотоводческих хозяйств, рассеянных на бескрайних просторах Австралии. Кэрри всегда с нетерпением ждала этого грандиозного события: в их небольшой городок Аутбек, находящийся рядом с Джимбури, со всех концов страны собирались сельские и городские поклонники скачек, профессиональные наездники и начинающие жокеи со своими замечательными скакунами. Соревнования проводились весело и с размахом, а в этом году еще и с погодой сказочно повезло. Беспечная атмосфера праздника и бескомпромиссный дух состязания благотворно действовали не только на людей, но и на лошадей.

Кубок Джимбури вручался лучшему наезднику еще в те далекие времена, когда основатели клана Каннингемов, будучи британцами, приехали и обжились в Австралии. В этот раз «Скачки Джимбури» организовывались уважаемыми владельцами скотоводческих хозяйств, среди которых были секретарь городского суда Брюс Макневин — отец Кэрри, Брэдли Харпер и, конечно же, отец Наташи Каннингем.

— Он никчемный человек, ничтожество, — продолжала Наташа, по примеру собеседницы облокотившись о деревянные перила, увитые синими и белыми цветами африканского тюльпана.

— Он прекрасно держится в седле и наверняка мастерски управляет лошадью, — возразила Кэрри.

— Он всегда был и останется всего лишь малообразованным ковбоем. Когда-то его отец был уважаемым человеком и охотно принимался в нашем обществе, но женитьба на некой шлюхе, которая, по слухам, нередко баловалась и наркотиками, и выпивкой, погубила его репутацию. В нашей семье о ней не любят вспоминать. Мы с самого начала были против этого «брака под дулом пистолета», как говорит моя мать.

Кэрри ни на секунду не сомневалась, что Джулия Каннингем способна на подобные снобистские замечания, впрочем, как и ее надменная дочь.

— И все-таки старый дядюшка Ангус почему-то оставил поместье в Джимбури ему… — не удержалась она от ехидного замечания.

В ответ Наташа криво усмехнулась:

— Да, он сорвал большой куш! Если не обращать внимания на то, что его наследство вот-вот превратится в руины…

— В детстве я обожала бывать там, — мечтательно улыбнулась Кэрри. — Поместье казалось мне настоящим королевским замком!

— Глупые фантазии. Согласна: когда дед следил за его состоянием, оно выглядело весьма впечатляюще, но после смерти жены он совсем забросил его. И вот на горизонте появляется Джеймс Клэйборн-Каннингем — или просто Клэй, как он теперь себя называет… Клэйборн — девичья фамилия его матери.

Кэрри тон подруги не понравился.

— По-моему, стремление сына отдать дань уважения покойной матери заслуживает всяческих похвал. А его притязания на наследство оправданны, хотя, насколько мне известно, он практически не общался с родственниками со стороны отца.

— Мы тоже ничего не знали о нем, да и не хотели знать! Я едва ли преувеличу, если скажу, что весь Аутбек был в курсе ужасного скандала, разразившегося между дедом Клэя и его отцом, когда тот с семьей бежал из страны. Эти двое ненавидели друг друга.

— Что было, то было, — философски протянула Кэрри, заслоняясь рукой от жаркого солнца, от которого не спасала даже ее элегантная белоснежная шляпка с широкими полями. — Посмотри! Всадники выезжают на старт.

— Вперед, Скотт! — пылко воскликнула Наташа и пояснила, холодно, почти с ненавистью глядя на собеседницу: — Я поставила на него кое-какие деньги.

— И я тоже, — откликнулась она, ненавязчиво пошевелив левой рукой — на безымянном пальце сверкнуло обручальное кольцо.

Дело в том, что Наташа Каннингем всегда стремилась заполучить Скотта Харпера, но он был влюблен в Кэрри и недавно обручился с ней. Тем самым он невольно сделал свою невесту объектом колких замечаний со стороны Наташи и гордого семейства Каннингемов в целом.

Скотт явно произвел впечатление на зрителей — и гордой посадкой в седле, и ярко-красной с белым униформой капитана местной команды по конному поло. Остальные участники скачек, как казалось со стороны, не имели такого жокейского впечатляющего опыта. И все букмекеры охотно принимали ставки на него.

Но тут на старт не спеша выехал еще один претендент, и собравшиеся на трибунах опять оживились: никто не знал, на что способен этот новичок. К тому же женскую половину зрителей очень волновал прокатившийся по городу слух о том, что холостяк Клэй Каннингем ищет жену. Конечно, он был отнюдь не единственным молодым человеком, задумывавшимся о семье. В Аутбеке жили в основном мужчины, а женщин из хороших семейств не хватало, поэтому слабый пол здесь высоко ценили и берегли. И все-таки, с точки зрения Кэрри, Клэй поступил беспечно, поделившись с кем-то своими планами: теперь местные незамужние девушки толпились у перил трибун, очаровательно улыбаясь и отпуская безобидные шуточки о том, кто из них станет ему лучшей женой. Вскоре этот процесс грозил принять масштаб лесного пожара.