Враги
Шрифт:
Надя (поводя плечами, тихо). Когда я слышу эти слова... этот всемирный созыв... мне кажется, что все мы на земле - лишние...
Николай (возбуждаясь). Конечно! Так должен себя чувствовать каждый культурный человек... И скоро, я уверен, на земле раздастся другой клич: "Культурные люди всех стран, соединяйтесь!" Пора кричать это, пора! Идет варвар, чтобы растоптать плоды тысячелетних трудов человечества. Он идет, движимый жадностью...
Яков. А душа у него в животе, в голодном животе... Картина, возбуждающая жажду. (Наливает себе пива.)
Николай. Идет толпа, движимая жадностью, организованная единством своего желания - жрать!
Татьяна (задумчиво). Толпа... Всюду толпа: в театре, в церкви...
Николай. Что могут внести с собой эти люди? Ничего, кроме разрушения... И, заметьте, у нас это разрушение будет ужаснее, чем где-либо...
Татьяна. Когда я слышу о рабочих как о передовых людях, мне это странно! Это далеко от моего понимания...
Николай. А вы, господин Синцов... вы, конечно, не согласны с нами?..
Синцов (спокойно). Нет.
Надя. Помнишь, тетя Таня, старик говорил о копейке? Это ужасно просто.
Николай. Почему же вы не согласны, господин Синцов?
Синцов. Иначе думаю.
Николай. Вполне резонный ответ! Но, быть может, вы поделитесь с нами вашими взглядами?
Синцов. Нет, мне не хочется.
Николай. Крайне сожалею! Утешаюсь надеждой, что, когда, мы встретимся с вами еще раз, ваше настроение изменится. Яков Иванович, если можно, я попрошу вас... проводите меня! Я до такой степени расстроил нервы...
Яков (вставая с трудом). Пожалуйста. Пожалуйста... (Идут.)
Татьяна. Этот прокурор - противная фигура. Мне неприятно соглашаться с ним.
Надя (встала). Почему же ты соглашаешься?
Синцов (усмехаясь). Почему, Татьяна Павловна?
Татьяна. Я сама чувствую так же...
Синцов (Татьяне). Вы думаете так, но чувствуете иначе, чем он. Вы хотите понять, он об этом не заботится... ему понимать не нужно!
Татьяна. Вероятно, он очень жесток.
Синцов. Да. Там, в городе, он ведет политические дела и отвратительно относится к арестованным.
Татьяна. Кстати, он что-то записывал себе в книжку о вас.
Синцов (с улыбкой). Вероятно, записывал. Беседует с Пологим... вообще - работает!.. Татьяна Павловна, у меня к вам есть просьба...
Татьяна. Пожалуйста... поверьте, если я могу, я сделаю с удовольствием!
Синцов. Спасибо. Вероятно, вызваны жандармы...
Татьяна. Да, вызваны.
Синцов. Значит, будут обыски... Вы не поможете мне кое-что спрятать?
Татьяна. Вы думаете, у вас будет обыск?
Синцов. Наверное.
Татьяна. И могут арестовать?
Синцов. Не думаю. За что?.. Говорил речи? Но Захар Иванович знает, что я в этих речах призывал рабочих к порядку...
Татьяна. А в прошлом у вас... ничего?
Синцов. У меня нет прошлого... Так вот, поможете вы мне? Я не беспокоил бы вас... но я думаю, что все, кто мог бы спрятать эти вещи, завтра будут обысканы.
(Смеется тихонько.)
Татьяна (смущена). Я буду говорить открыто... Мое положение в доме не позволяет мне смотреть на комнату, отведенную мне, как на мою...
Синцов. Не можете, значит? Ну что ж...
Татьяна. Не обижайтесь на меня!
Синцов. О, нет! Ваш отказ понятен...
Татьяна. Но подождите, я поговорю с Надей...
(Идет. Синцов барабанит пальцами по столу, глядя вслед ей. Слышны осторожные шаги.)
Синцов (тихо). Кто это?
Греков. Я. Вы одни?
Синцов. Да. Там ходят люди... Что на заводе?
Греков (усмехаясь). Вы знаете, они решили найти стрелявшего. Теперь там производят следствие. Некоторые кричат: "Социалисты убили!" Вообще запела шкура свою скверную песню.
Синцов. Вы знаете - кто?
Греков. Акимов.
Синцов. Неужели? Эх... не ожидал! Такой славный, разумный парень...
Греков. Горяч он. Хочет заявить... У него жена, ребенок... ждут другого... Сейчас я говорил с Левшиным. Он, конечно, сочиняет фантазии: надо, говорит, подменить Акимова кем-нибудь помельче...
Синцов. Чудак... Но как это досадно! (Пауза.) Вот что, Греков, зарывайте все в землю... Спрятать негде.
Греков. Я нашел место. Телеграфист согласился всё взять. Вам бы, Матвей Николаевич, уйти отсюда!
Синцов. Нет, я не уйду.
Греков. Арестуют вас.
Синцов. Ну что ж! А если я уйду - это произведет скверное впечатление на рабочих.
Греков. Это - так... Но жалко вас...
Синцов. Чепуха. А вот Акимова жалко.
Греков. Да. И ничем не поможешь! Хочет заявить... А смешно на вас смотреть в роли начальника охраны хозяйской собственности!
Синцов (улыбаясь). Что поделаешь? Команда моя, кажется, спит?
Греков. Нет. Собрались кучками, рассуждают. Хорошая ночь!
Синцов. Я бы тоже ушел отсюда... да вот жду... Вас, наверное, тоже арестуют.
Греков. Посидим! Иду. (Уходит.)
Синцов. До свидания. (Татьяна идет.) Не трудитесь, Татьяна Павловна, все устроилось. До свидания!
Татьяна. Мне, право, очень грустно...
Синцов. Доброй ночи!
(Уходит. Татьяна тихо шагает, глядя на носки своих туфель. Идет Яков.)
Яков. Почему ты не идешь спать?
Татьяна. Не хочу. Я думаю уехать отсюда...
Яков. Да. А вот мне - некуда ехать... я проехал уже мимо всех континентов и островов.