Война Чарли

«Яблочко» падает недалеко от яблони… Справедливость этой поговорки подтверждают Дейв и Росс Грешемы. Дейв целых двадцать пять лет мирился с моими писательскими потугами. Возможно, именно они подтолкнули его и его чудесную жену Линду переселиться на яхту. После того как Дейв оставил преподавание и ушел на заслуженный отдых, на смену ему пришел его сын Росс. Когда я впервые увидел Росса, он был невинным младенцем (и еще не болел за «Далласских ковбоев»). За то время, что мы знакомы, Росс окончил Гарвард, получил магистерскую степень в Университете Южного Миссисипи, женился на Джесс Рэндалл, выпускнице Колумбийского университета, стал преподавателем в Академии ВВС в Колорадо-Спрингс. Он оказал автору этих строк такую же бесценную помощь, как и его отец. К счастью, славный род Грешемов-Рэндаллов не пресекся – у Росса и Джесс, в свою очередь, родился Уильям. Искренне благодарю Росса за бережное и творческое отношение к «Чарли Опере».

Кроме того, благодарю моего редактора и наставника Питера Скатчеза; мое солнышко Энн Мэри (которую я люблю все сильнее с каждым днем); мою маму Сперанцу (что значит «Надежда») – за то, что она всегда, всегда, всегда рядом; ресторан «Палм Ту», где подают лучшие стейки на свете; охотников на бизонов в моем любимом Нью-Йорке; прекрасный город Лас-Вегас – рай на земле; и, конечно, Риголетто – нашего пылкого бишон-фризе, совершенно не похожего на холеных выставочных собачек.

Двадцатишестифутовый каютный катер «Донна Белла» стоял на якоре в бухте Джамайка-Бэй, под мостом парка «Водный мир». Некий спец по электронике объяснил шестидесятипятилетнему Энтони Кучча, правой руке крестного отца семьи Виньери, что металлический каркас моста блокирует радиоволны.

Но старик предпочитал вообще не рисковать: во время разговора с племянником он еще и не глушил мотор.

– Ты для чего летишь в Вегас – чтобы решить вопрос или окончательно все испоганить? – спросил он. – Подумай-ка хорошенько!

Стоял жаркий июльский день. Дядя и племянник сидели на корме под брезентовым навесом, хлопавшим на ветерке. Старик вынул изо рта изжеванную сигару «Де Нобили».

– У нас есть дела и поважнее твоей мести какому-то придурку, который сломал тебе челюсть, – заявил он. – Например, операция с русскими.

Племянник, Николас Кучча, говорил едва шевеля губами – из-за сломанной неделю назад челюсти. Он подался вперед и, ткнув в себя пальцем в подбородок, прошептал:

– Он за это ответит.

Старик нахмурился и отпил газировки. Метрах в тридцати от «Донны Беллы» под мостом пронеслись два гонщика на гидроциклах. Энтони Кучча дождался, пока гидроциклисты не скроются из вида, и только потом повернулся к племяннику.

– Челюсть твоя срастется, – сказал он. – А вот чего ради тебе ехать на таком взводе?

Племянник досадливо поморщился.

– Лас-Вегас далеко, – продолжал дядя. – Сейчас уже нельзя действовать, как в старые добрые времена. Надо договариваться с тамошними. На все потребуется время.

Племянник поморщился от боли.

– Мне нужна зеленая улица, – с трудом выговорил он. – Я хочу прикончить этого ублюдка!

Старик посмотрел племяннику прямо в глаза.

– Есть же правила, – продолжал племянник. – Парней в законе трогать нельзя. Неужели мы так и дадим ему уйти? Когда же это кончится? Он сломал мне челюсть – мне, бригадиру, «капо»!

Старик откинулся на спинку кресла; теплый ветерок приятно щекотал лицо.

– Тебе надо было думать головой, а не хватать за задницу его бабу. – Он швырнул за борт сигарный окурок.

– Я сам полечу в Лас-Вегас, – продолжал племянник. – Чтобы эта сволочь знала, кто его прикончил. Пусть сначала помучается как следует, а потом сдохнет. А я посмотрю, как он корчится.

– Ерунда какая!

– Мне плевать. Я хочу, чтобы поганец знал, что его ждет.

Старик вытащил табачную крошку, застрявшую между зубов.

– Поэтому ты и послал вперед себя пару парней из твоей бригады? – спросил он. – Помяни мои слова: они там так нагадят, что копы скоро расчухают, кто за всем стоит.

– Они отправились туда, чтобы проследить за подонком. Я дал им особые поручения.

Старик отмахнулся:

– Если хочешь пришить того, кто разбил тебе морду, хотя бы выжди.

– Я не спрашиваю разрешения, а ставлю тебя перед фактом. Тот тип должен умереть.

Старик не спеша раскурил новую сигару. Он наблюдал за тем, как гонщики на гидроциклах развернулись и друг за другом промчались под мостом.

– На прошлой неделе, – сказал он, – на таких штуках гоняли две шлюшки без лифчиков. То есть лифчики-то у них были, но они повязали их на шею, как шарфы. Гоняли на своих штуковинах, выставив сиськи напоказ.

Племянник отпил газировки через соломинку.

– Слыхал когда-нибудь про подставы на воде? – продолжал старик. – Такие девки на гидроциклах крутятся вокруг красивой яхты и делают вид, будто не замечают, что у них лифчик соскочил. Если владельцы яхты разевают рот и приглашают их к себе, заканчивается все обычно очень печально.

Племянник нахмурился.

– Вот и в твоем деле все так же, – продолжал старик. – А вдруг тот тип не стал молчать и пошел в полицию? А может, его жена кому-нибудь проболталась о драке. Вот почему я советую тебе выждать месяц-другой. Может, к тому времени ты остынешь, успокоишься. В общем, будет лучше, если ты все забудешь.

– Тот тип должен умереть, – повторил племянник. – В общем, я все решил, а ты как хочешь.

Старик посмотрел в сторону острова Рокавэй.

– Есть у меня в Вегасе один малый, – сказал он. – Он в законе, но сейчас почти завязал. Наш земляк, из Нью-Йорка. Раньше – десять-пятнадцать лет назад – он работал на нас, на меня и твоего отца. Насколько мне известно, время от времени он еще берет заказы.

Племянник вытер слюну, скопившуюся в углу рта.

– Я заплачу ему, сколько он попросит.