Волна страсти

Что происходит, когда прелестная женщина встречает настоящего мужчину, особенно такого, как Кеннет Уилдинг, герой романа «Волна страсти»? Извержение вулкана – вот что.

Страстный по натуре, прошедший суровую жизненную школу, Кеннет отчаянно борется за свой дом и будущее сестры. Неожиданно на своем пути он встречает такую же страстную, необузданную женщину. В ее руках находятся ключи от счастья, о котором он не смел и мечтать.

Для Ребекки Ситон вопрос стоит проще: может ли она доверять своим чувствам и человеку, который оказывается настолько привлекательным, что сводит ее с ума?

Эти вопросы и предстоит решить главным героям романа. Жизнь подчас ставит перед ними на первый взгляд неразрешимые задачи, им приходится сталкиваться с предательством и преодолевать невзгоды, но они смело переплывают огненную реку и находят радость и счастье в долгой и безграничной любви. Хочется надеяться, что вы порадуетесь за них вместе со мной.

Преданная своим читателям Мэри Джо Патни.

Рука мальчика замерла над бумагой, и он задумался: туловище вышло неплохо, но как быть с ногами? Мальчик рисовал углем свою любимую лошадку Элби. Все шло хорошо, и вот незадача. Как двигаются ее ноги, когда Элби идет рысью? Кеннет Уилдинг легко представил скачущую лошадку и, радостно вскрикнув, склонился над бумагой, старательно вырисовывая тонкие, стройные ноги породистой лошади.

Наконец рисунок был закончен, и мальчик побежал к матери, которая в другом конце детской укачивала его малютку сестру. Мать подняла голову и улыбнулась сыну.

– Отлично, Кеннет, – сказала она, внимательно всматриваясь в рисунок. – Это ведь не просто лошадь, не так ли? Это Элби.

Сын кивнул.

– Удивительное сходство, – продолжала леди Кимболл. – Она как живая и, кажется, вот-вот сорвется с места и поскачет. У меня бы так не получилось.

Лучшей похвалы и быть не могло, так как мать рисовала божественно. С гордой улыбкой Кеннет вернулся к своему альбому. Он принялся за новый рисунок Элби, но в это время дверь детской открылась и в нее вихрем ворвался сквозняк. Зажав в руке угольный карандаш, мальчик оторвался от рисунка. В детскую вошел отец – большой и сильный, так же крепко стоящий на земле, как один из знаменитых дубов Саттертона.

Взглянув на сына, лорд Кимболл нахмурился.

– Я же велел тебе не марать понапрасну бумагу. Ты должен зубрить латынь, чтобы в следующем году поступить в Харроу.

– Кеннет уже выполнил урок по латыни, и я разрешила ему немного порисовать, – с кроткой улыбкой вступилась за мальчика мать. – Он у нас очень талантлив, Годфри. Когда после окончания школы он отправится в свое первое турне на континент, то привезет оттуда прекрасные зарисовки.

Лорд Кимболл фыркнул.

– Рисование – это занятие для девочек. Джентльмены нанимают художников, чтобы те могли запечатлеть наиболее интересные места во время путешествия.

Выхватив из рук сына рисунок лошади, лорд Кимболл бросил его в горящий камин.

– Идем со мной, – приказал он. – Начали телиться коровы, а ты уже достаточно взрослый, чтобы помогать.

Кеннет хотел было возразить, но, стиснув зубы, вскочил со стула.

– Да, сэр, – ответил он.

Со временем он станет пятым виконтом Кимболлом и будет отвечать за все поместье и поэтому, так же как и отец, обязан знать каждый дюйм Саттертона. Нет ничего важнее земли и людей, живущих на ней. Ничего!

Но прежде чем последовать за отцом, мальчик бросил полный сожаления взгляд на огонь в камине, где его творение уже превратилось в пепел.

Положение было хуже некуда. Кеннет Уилдинг устало отбросил бухгалтерские книги и тяжело вздохнул. Он знал, что имение расстроено, но в нем еще теплилась надежда, что годы упорной работы и скромный образ жизни позволят ему спасти поместье. Как же он жестоко ошибался!

Поднявшись из-за стола, Кеннет подошел к окну и посмотрел на знакомые с детства очертания холмов Саттертона. Привычная красота пейзажа как ножом полоснула его по сердцу. Пятнадцать лет он тосковал по дому. Кто бы мог подумать, что некогда благодатные поля зарастут бурьяном, домашний скот пойдет на оплату сомнительных развлечений стареющего мужчины и его бессердечной, легкомысленной молодой жены.

Кеннет с трудом сдерживал закипавшую в нем ярость. Но тут за дверью послышался звук знакомых шагов, сопровождаемый постукиванием тросточки.

Согнав с лица печаль, он приготовился встретить свою младшую сестру Бет. Она была всем, что у него осталось, и он любил малютку с первых дней. А сегодня даже не знал, как говорить с ней.

Брат и сестра были очень похожи: те же темные волосы и серые глаза, но ее лицо было женственным и нежным по сравнению с его резко очерченным и мужественным. Бет опустилась в кресло и стала вертеть в руках тросточку. Ей было двадцать три года, но многие принимали ее за зрелую женщину.

– Тебя с утра не слышно, – сказала она, – с тех пор как ушел адвокат. Позвонить, чтобы тебе принесли обед? У нас сегодня чудесный пирог со свининой.

– Спасибо, но после того, как я просмотрел все счета, у меня пропал аппетит.

Лицо Бет помрачнело.

– Неужели мы настолько увязли в долгах?

Кеннету не хотелось причинять боль сестре, но он решил не лгать. Жестокой правды не избежать. Несмотря на физический недостаток, Бет была сильной. Еще ребенком ей пришлось смириться с врожденным искривлением ноги, а будучи уже молодой девушкой, она вдоволь настрадалась от злого языка своенравной, бессердечной мачехи.

– Мы совершенно разорены, – напрямик ответил брат. – Пока отец жил в Лондоне со своей ненаглядной Гермион, он выжал наш Саттертон, как лимон. Имение заложено и перезаложено. Гермион присвоила себе все фамильные драгоценности, и нет никакой возможности получить их обратно. Не пройдет и недели, как на нас налетят кредиторы. Ничего не осталось, даже твоего приданого.