Чтение онлайн

Они отъехали метров триста от дороги и остановили машины у большого стога прошло-годнего сена, сухого, почерневшего, прикрытого досками – подобием деревянной крыши.

Тянуло холодом, наверное, с озера, которое ощущалось вдали, за серой пеленой тумана. Луна вышла из-за облаков, осветила длинные низкие сараи завода, уснувшую деревушку, серый булыжник дороги, контуры дальнего леса, черную впадину оврага.

Демин вытащил из кабины подушку и спинку сиденья и разгреб сено, устраиваясь на ночлег.

– У немцев на дизелях кабины широкие, – говорил он. – Сиденья как кровати: одна внизу, другую сверху подвешивают, как в спальном вагоне.

– У немцев! – иронически протянула Нюра, роясь в ящике для инструмента. – Где ты их видел?

– Видел, не беспокойся, – ответил Демин. – Ты чего копаешься?

– Значит, нужно.

Он обошел машину. Нюра не видела, но чувствовала его насмешливую улыбку.

– Н-да… «колдун». Зверь! А запасной-то спущен!

– Где?

Она подошла к багажнику и отверткой, которую держала в руке, нажала на баллон. Совершенно пустой! Максимов! Даже не предупредил, что баллон спустил, бросил все и ушел.

Она молча отвернула болт, баллон тяжело упал на землю.

– А ну дай! – сказал Демин, беря в руки монтировочные лопатки, которые Нюра дастала из багажника. – Разве это лопатки? Только камеры ими колоть!

Он принес свои и быстро разбортовал баллон.

– Где он у тебя спустил?

– Не у меня, – вздохнула Нюра, – у Максимова.

Демин поднял голову.

– Почему не накачал?

– Потому что не накачал!

– Понятно!

Вытащив камеру, он осмотрел ее, потом, присев на корточки, долго шарил рукой внутри покрышки.

– Есть!

Он вытянул короткий толстый гвоздь, головка которого запряталась в углублениях протектора.

– Вот это заноза! Камера запасная у тебя есть?

– Нет, буду клеить.

– Длинная волынка, да и не будет держать заплата, – сказал Демин. – Я тебе одолжу, а ты, когда свою отвулканизируешь, мне отдашь.

Стоя на коленях и заправляя новую камеру, он говорил:

– Ездите, товарищи, неправильно. Покрышки-то – у вас на одну сторону стертые, нужно их время от времени менять местами, тогда будет равномерный износ.

Он щеголял техническими терминами.

– И так каждый день меняем: то один спустит, то другой, – сказала Нюра.

– Потому и спускают, что не смотрите. Ну, готово! Компрессор у тебя работает?

– Какой там компрессор?

– Эх, вы!

Она рассердилась:

– Ладно, пусти, я накачаю. Есть у тебя – и радуйся.

– Анна Никифоровна, зачем сердиться? Мы с вами здесь как на даче, и вдруг такие разговоры!

Он включил компрессор на своей машине. Баллон, наполняясь воздухом, надувался и креп. Нюра хотела попробовать его плотность лопаткой, но увидела, что Демин следит за манометром на конце шланга. Вот как у него все поставлено! А она молотком постучит по баллону: если звенит, значит, хорош.

– Давление нормальное! – Демин выключил мотор.

Нюра вставила ниппель, послюнявленным пальцем проверила, не спускает ли. Затем они оба, подняв баллон, положили его в гнездо.

– А болтик-то пляшет! – весело приговаривал Демин, указывая на болт, крепящий колесо в гнезде. – С музыкой ездите.

Вытирая руки о ветошь и стряхивая с комбинезона пыль, он сказал:

– Завтра бы в дороге загорала! А все я тебе нехорош!

– Чем хорош, а чем нехорош, – сказала Нюра, насмешливо посматривая на то, как он тщательно отряхивает пыль с комбинезона.

– Чем же я нехорош?

– Все тем же, – засмеялась Нюра.

– Понятно, – тряхнул он золотистыми волосами – Но все отрегулируется! Сейчас ужинать будем.

В темноте возле стога белела разложенная им газета. Демин нарезал хлеб, колбасу, лук.

– Ну иди, – позвал он Нюру, – довольно копаться!

– Сейчас! – Она засунула голову под капот. – Ничего не видно!

– Чего колдуешь?

Он подошел, наклонился к мотору:

– Что случилось, Нюрочка?

Ей вдруг показалось, что он хочет обнять ее. Она отстранилась.

– Что случилось? – удивленно спросил Демин.

– Жиклеры надо продуть, – сказала Нюра, – всю дорогу мучилась: чихает, стреляет.

– Так ты посвети! Переноска есть?

– Какая там переноска!

– Беда с вами!

Он принес свою переносную лампу, присоединил ее к аккумулятору – маленькая лампочка вспыхнула ярким светом.

– Ну и загажено! Клеммы чистить надо да солидольчиком смазывать… Человек, Анна Никифоровна, любит ласку, а машина – смазку.

Его глаза становились то томными, «завлекательными», то лукавыми, то противными: самоуверенными, с оттенком превосходства.

Карбюратор оказался в порядке. Пришлось разобрать бензонасос. Из-под маленького фибрового клапана Демин вытащил едва заметную соринку.

– Пожалуйста, Анна Никифоровна, вот в чем загвоздка. Что вас еще мучает?

Нюра сказала ему и про тормоза, и про клапаны, и про все остальное.

У Демина вытянулось лицо. Он с грустью посмотрел на разложенные возле стога закуски, потом вздохнул:

– В клапаны ваши я не вмешиваюсь, а остальное посмотрим.

Демин был из тех водителей, которые не отойдут от машины, чья бы она ни была, пока не найдут причину ее неисправности. Их не следует путать с зеваками, которые как из-под земли вырастают у остановившейся на улице машины и выкладывают кучу нелепых советов. Демин принадлежал к подлинным автомобильным болельщикам. Эти люди отличаются непостижимым упорством и безграничным терпением. В поисках неисправности они способны кропотливо перебирать одну деталь за другой. Автомобиль для них – больше чем профессия: это их жизнь. Образование у них, как правило, – школа шоферов, знаний – не меньше, чем у механиков.

Свою бескорыстную помощь Демин сопровождал поучениями. Нюра его не перебивала: говори, только делай! Она показывала ему то одно, то другое. Пусть поработает, раз такой ученый! Тем более ухаживать собрался. В его кожаной инструментальной сумке было все, что может потребоваться шоферу в дороге, начищенное, как перед техосмотром, который бывает раз в год и до которого нерадивые шоферы откладывают приведение в порядок своих машин.

– Не знал я, что вы такие грязнули. Стажер и тот лучше машину содержит. Тысячи три пропылите – и в капиталку.