Во тьме

Белый универсал «Шевроле Каприс Классик» прокладывал себе путь по не слишком оживлённому шоссе в дебрях штата Орегон. Марк Сандерс чувствовал, что безнадёжно засыпает, и ничего не мог с этим поделать — сказался напряжённый день, большая часть которого прошла за рулём. Вот во что вылилось желание поскорее добраться до дома из Монтаны, куда он ездил в отпуск. Кто бы мог подумать, что по прошествии недели его вдруг потянет обратно? Да ещё как потянет!

Сандерс уже давно настроил MP3-проигрыватель на почти предельную громкость, однако это совершенно не помогало сбросить оковы сна. Наоборот — приятный, хотя и оглушительный сейчас голос Сандры, исполняющей «Midnight Man», успокаивал, и даже заводная мелодия воспринималась чуть ли не как колыбельная. Марк почти безостановочно тёр глаза, пытался сконцентрироваться на дороге и собственных мыслях, которые были совершенно хаотичны и бессвязны.

Неожиданно автомобиль немного наклонился на правый бок; шины с той же стороны сердито зашуршали на неровном покрытии. Сандерс тотчас встрепенулся, понял, что съехал с дороги. Быстро вернув «Шеви» на «путь истинный», он помотал головой, которая вроде бы прояснилась.

Однако не прошло и минуты, как глаза снова начали слипаться.

— Ну всё, довольно! — сам себе сказал молодой человек.

И, как на счастье, впереди, сразу за довольно крутым поворотом, показался съезд на какую-то дорожку, больше похожую на тропинку. Притормозив, Марк окинул её придирчивым взглядом и решил, что стоять на этой «подъездном пути» гораздо лучше, чем на обочине. И уж точно лучше, чем продолжать ехать дальше. Если же кому-то взбредёт в голову проехать по ней, он, разумеется, любезно предоставит такую возможность. Пока же…

«Шевроле», накренившись, сполз с шоссе и, прокатившись с десяток ярдов, остановился. Сандерс заглушил двигатель и потушил все огни, чтобы не посадить ненароком далеко не новый аккумулятор. Автомобиль тотчас погрузился во тьму, но его водитель справедливо считал, что опасности наезда какого-нибудь лихого пикапа почти нет — состояние этой «дороги» таково, что при всём желании не разгонишься. А значит — увидеть «спящий» «Каприс» не составит труда.

Откинув спинку кресла назад, Марк облегчённо выдохнул и почти сразу заснул.

…Элизабет Райдер уверенно управляла новёхоньким чёрным БМВ одной рукой, держа во второй дымящуюся сигарету. Несмотря на поздний час, она чувствовала себя настолько бодро, что могла вести машину на скорости девяносто миль в час по 2-полосному шоссе, не прилагая никаких усилий и даже не заостряя на этом внимания. Её мысли занимало совсем другое.

Сегодня она сделала то, что давно должна была сделать — бросила этого сукина сына, который последние полгода официально считался её мужем. Единственное, что вызывало нарекание — медлительность. Нужно было прождать не шесть месяцев, а от силы полтора. Чёрт, как же быстро мужчина изменяется, став законным «владельцем» женщины! Но Томасу — так его, подонка, зовут — не повезло. Элизабет вовсе не из тех строптивых овечек, которые покорно выполняют домашние обязанности и предоставляют своё тело в безраздельное пользование. Как только она поняла, что новоиспечённый брак всего лишь очередная «мелкая ошибка» — а произошло это спустя пару недель после свадьбы — то решила всё прекратить. Да вот незадача — чёртов недоносок неожиданно получил повышение (она до сих пор не могла понять, как ему это удалось) и стал получать приличную зарплату. Выбор почти сразу же пал на деньги — Элизабет и не отрицала, что они имеют для неё первостепенное значение. К тому же, таким образом Томас в некотором роде расплачивался с ней за то, что она ПОЗВОЛЯЛА заниматься с собой сексом.

Казалось бы, компромисс найден, однако не тут-то было. Три-четыре месяца она ещё смогла более-менее просуществовать, но потом даже солидные деньги перестали прельщать её. Проснувшись однажды утром, Элизабет поглядела на себя в зеркало и поняла, что бессмысленно прожигает свою жизнь и, что самое ужасное, молодость. Она просто сказала себе: «Я — красивая женщина. Мне только-только стукнуло тридцать. У меня есть нормальная работа, пускай и не столь высокооплачиваемая, как у этого кретина. Для чего я живу с таким куском дерьма, уделяющим мне не больше внимания, чем заядлый онанист собственному кулаку?»

Она настолько прониклась идеей (в который уже раз) изменить жизнь и начать её с нуля, что в тот же день всё прямо высказала своему «сожителю». Его реакцию предсказала бы даже круглая идиотка, к коим Элизабет себя, само собой, не причисляла. Поэтому она, игнорируя посылаемые в её адрес ругательства и проклятья, спокойно собрала вещи, взяла ключи от ЕГО машины и покинула нелицеприятный дом. Навсегда — хотя об этом Томас уж точно не догадывается.

Она знала, куда ехать — Розберг, в котором жила её очень хорошая подруга, Анжела. У Элизабет ведь отпуск, так что она может некоторое время провести там, в приятном и непринуждённом обществе давней знакомой. А потом, по окончании отдыха, она рванёт обратно в свой город, быстренько разведётся и, собственно, «начнёт заново».

Она бросала мужа (именно так — ОНА бросала) уже в четвёртый, и, судя по всему, не последний раз. Это начало входить в своеобразную привычку, поэтому вероятность того, что старость она встретит в одиночестве, отнюдь не мала. Ну и что? Вообще-то миссис… пардон, мисс Райдер редко задумывалась о том, что таит в себе день завтрашний, прямо-таки являясь символом оптимизма и успеха. Зачем забивать себе голову пустыми размышлениями о будущем — не проще ли просто жить?

Впереди показался автомобиль. За последние полчала Элизабет видела лишь несколько машин, чему несказанно радовалась, так как не приходилось делать то, что она поневоле делала сейчас — притормаживать.

Катящийся прямо по центру дороги громоздкий древний «Кадиллак» всем своим видом показывал, что скорость и соблюдение правил дорожного движения не входят в списки его приоритетов. Равно как и забота о внешнем лоске — кузов был покрыт оспинами коррозии и бесчисленными вмятинами, и горел только один задний фонарь.

Стрелка спидометра неохотно опустилась до оскорбительных для БМВ тридцати миль в час. Сквозь открытое окно до женщины доносилось заунывное кантри и вонь выхлопных газов, туманной завесой тянущихся следом за колымагой. Чтобы не задохнуться, ей пришлось поднять стекло.

Несколько секунд Элизабет презрительно глядела на доисторическую рухлядь, не позволяющую своими неуёмными габаритами обогнать себя, а затем в раздражении нажала на клаксон и несколько раз переключила свет фар с дальнего на ближний и обратно.

Никакого эффекта на владельца «Кадиллака» это не произвело.

Выждав ещё несколько мгновений, женщина снова посигналила — на сей раз весьма продолжительно.

И опять ноль эмоций.

Хотя нет — кажется, из окна колымаги показалась сморщенная старческая рука с выставленным средним пальцем.

Этого Элизабет вынести уже не могла. Чтобы какой-то старый пердун на куче ржавого металлолома смел издеваться над ней!

Смачно выругавшись, она резко повернула руль. Съехав левыми колёсами на обочину, БМВ взревел двигателем и стал стремительно обгонять «Кадиллак». Когда машины поравнялись, женщина не удержалась и показала старику то же самое, что и он ей. Однако этого показалось ей мало — она решила как следует наказать «дерьмового фермера» и, даже не завершив обгон, повернула руль вправо, «подрезая» рыдван, из четырёх фар которого горело лишь две — по одной с каждой стороны.