Венера Челлини
Шрифт:
Она спрятала купюру в карман спортивных штанов и отправилась в вольер, к собакам. Адольф и Тимур отнеслись вполне благосклонно к этой процедуре и дали снять с себя ошейники. Надя гладила их по холеным спинкам, ласково разговаривала. Она собиралась взять собак себе. Взрослые бультерьеры тяжело привыкают к новым хозяевам; зная их свирепость, никто не рискнет их приобрести. А Надю собаки знают и считают своей.
– Держите!
Она протянула Смирнову два ошейника.
Он так обрадовался, увидев на них металлические висюльки, что Надя едва не засмеялась. Эти мужчины, как дети, ей-богу!
– Вот так я и приобрел два собачьих ошейника, которые принадлежали Адольфу и Тимуру! – радостно сообщил Еве Смирнов. – За сто долларов, между прочим!
– Ого!
– А, ерунда, спишем на накладные расходы… – махнул рукой Славка. – Зато теперь у нас есть ключи от тайника! Ай да Денис Аркадьевич! Он не только поместил тайник в вольере, но и ключи от него подвесил к собачьим ошейникам – в виде украшений. Детальки ключа нужно было снять с собак – а это далеко не каждому под силу – и потом соединить вместе. Тогда получается ключ! К бультерьерам, кроме Матвеева и Нади, никто подойти не мог, не говоря уже о том, чтобы снимать с них ошейники! Да, Матвеев был мужик не простой, – умный мужик.
– Вы думаете, дневники там, в тайнике? – спросила Ева, вертя в руках замысловатый ключ.
– Почти не сомневаюсь.
– Почти?
– Ну, я всегда допускаю, что могу ошибаться.
– Когда вы поедете туда, в Мамонтовку? Сейчас уже поздно.
Смирнов и не заметил, как быстро стемнело. Густая теплая ночь опустилась на город. Огромная луна висела в небе – блестящий голубой шар на черном бархате. Вокруг нее переливались мелкие звезды. Млечный Путь клубился в вышине, как серебряная дорога, ведущая в неведомые дали…
– Какая красота! – сказал Славка, не отрывая глаз от неба. – Посмотрите, Ева! Как можно думать о каких-то ошейниках, вольерах, о чьей-то злобе и прочей чепухе, когда существуют небо и звезды?!
– Вы не сыщик, вы – поэт! – улыбнулась Ева. – И все-таки когда мы сможем прочитать дневники?
– Скорее всего, завтра. Сейчас уже действительно поздно! Не хочется лазить по заборам и чужим дворам в темноте. Я выеду в шесть часов утра, все сделаю и позвоню вам.
Ева испугалась, вдруг он обманет ее: возьмет дневники, а ей скажет, что в тайнике ничего не оказалось. Тут же ей стало стыдно. Это от Олега она научилась никому не доверять! Если бы Всеслав хотел ее обмануть, он имел тысячу возможностей это сделать.
– Вы мне не верите? – спросил Смирнов, уловив ее колебания. – Тогда поедем вместе!
Ева подумала. Опять рано вставать… Олег может заподозрить неладное. Сегодня она задержалась допоздна, завтра ни свет ни заря уйдет из дому! Такое поведение обязательно насторожит супруга; он и так стал какой-то нервный, напряженный. И взгляд у него… холодный, как ледяная пустыня…
– Нет, – отказалась Ева. – Я лучше побуду дома. Муж в восемь уходит на работу, и я буду ждать вашего звонка. Вы мне обещаете – если найдете дневники, привезете их мне?
– Конечно! Мы же договорились… Вы их получите, но на время. Потом вместе решим, что с ними делать.
Последняя мысль потерялась в сонном забытьи. Смирнов уснул. Завтра утром его ждет волнующее событие…
В раскрытую балконную дверь влетел ночной мотылек. Свежо пахла мята, которая росла в деревянных ящиках у Славки на балконе. Он любил добавлять ее листья в чай. Аромат мяты мешался с дыханием ночного города…
Глава 18
Ева застала Олега уже спящим. Или он притворялся, что спит. Она слышала его ровное дыхание в прохладной тишине комнаты.
Ей долго не удавалось уснуть. Завтра она наконец получит дневники Дениса. Что в них? Этот вопрос волновал и пугал ее. Не хотелось, чтобы Всеслав читал все, что там написано. Она представила себе мамонтовский дом, опустевший и угрюмый; огромный старый сад, залитый лунным светом; темные заросли кустарника, усыпанные мерцающими цветами; благоухание диких роз и боярышника… Особенно много их росло там, где к участку Матвеева примыкал одичавший сад заброшенной дачи, где ей пришлось прятаться. Слишком сильным оказалось желание увидеть все своими глазами: жилище, оставленное хозяином, осиротевших собак, чужих людей во дворе. Отчего-то Еве стало неуютно. Заброшенная соседняя дача всегда вызывала у нее состояние жути. Однажды она даже призналась в этом Денису.
– Как будто кто-то наблюдает оттуда, с той стороны, притаившись в кустах! Там их так много!
– Кого, наблюдателей? – спросил Денис.
– Да нет же! – засмеялась Ева. – Кустов!
Она всегда поражалась тому, как ловко он умел уходить от ответа. И так, что ей самой становилось смешно. Она смеялась над своими страхами, когда они с Денисом были вместе, и переживала их вновь, оставаясь наедине со своими мыслями.
– Это место, где живут привидения! – говорил Денис, показывая в сторону дикого соседнего сада.
И непонятно было – шутит он или говорит всерьез. Во всяком случае, Ева не могла отличить одно от другого.
Она все-таки уснула под утро, когда бледный свет проступил сквозь шелковые шторы. Сон ее был беспокойным и некрепким. В семь утра Ева уже была на ногах, жарила Олегу блинчики на завтрак. Они оба делали все машинально, не глядя друг на друга, обеспокоенные каждый своим, погруженные в свои размышления.
Наконец хлопнула входная дверь, и Ева поняла, что муж ушел. Она принялась за обычные домашние дела и опомнилась, только когда зазвонил телефон. Ответила со смешанным чувством надежды и страха.
– Ева, это я! – сказал Смирнов, словно они были знакомы давным-давно, еще до того, как вымерли динозавры. – У нас с вами все получилось!
Сердце у Евы встрепенулось и сильно забилось, так что она не сразу сумела совладать с собой. В горле пересохло, а руки задрожали.
– Вы… нашли?
– Нашел! Я еще в Мамонтовке. Через час буду в Москве. Вы меня слышите?
Славке вдруг ни с того ни с сего показалось, что Ева упала в обморок. Это было почти правдой.
– Да…
Ее голос прозвучал, как замирающее эхо.