Шрифт:
Валентин РИЧ
ВАСЯ
Необычное я почувствовал тотчас же, как только перестало гудеть реле в закрывшемся за мной лифте. Я как раз успел подойти к дверям и, обхлопав себя со всех сторон, обнаружить ключ в заднем кармане брюк, когда настала тишина. Тут-то я и почувствовал: что-то случилось.
Дело в том, что обычно, едва замолкало реле, за дверью начинал лаять Тэр. А тут полная тишь. Может, не услыхал моих шагов?
Я с нарочитым шумом вытер ботинки о резиновый коврик. Никакого результата.
Со скрипом засунул в замочную щель с трудом проходящий туда ключ. Молчание.
Войдя в прихожую, я удивился еще больше: Тэр стоял на пороге комнаты, подрагивая хвостом, приподняв правую лапу и слегка вытянув шею вперед и вверх. В комнате кто-то был!
Уж не вернулась ли досрочно из солнечных Гагр дорогая моя родительница?
Впрочем, перед ней я был чист. Уезжая в санаторий, она сказала: "Надеюсь, на этот раз квартира будет цела!". И теперь могла убедиться, что ее надежды мне удалось в основном оправдать: ни одно окно не было разбито, ни один стул не был сломан, а в коридоре среди мусора оставался проход, хотя и не очень широкий, но позволявший благополучно добираться до кухни...
– Мамочка!
– крикнул я. Никто не ответил.
Бросив на табуретку портфель, я подошел к Тэру, потрепал его по спине и заглянул в комнату.
И увидел... примерно моего размера голого парня, ну совершенно голого как купальщик на безлюдном пляже. Он сидел на подоконнике, свесив загорелые ноги и выпучив глаза, как будто только что вынырнул из воды. Я так его сразу и спросил:
– Откуда ты, старик, вынырнул?
Голый парень выпучил глаза еще больше и ответил довольно странно. Он произнес одно только слово:
– Усек?
– Что усек?
– не понял я.
Парень спустил ноги на пол, приложил к коричневой мускулистой груди правую руку и, заглядывая мне в глаза, как Тэр - когда у меня в портфеле сосиски, медленно и раздельно произнес:
– Угадал? Догадал? Учуял? Унюхал? Вообразил? Сообразил?
– Не понимаю, - сказал я.
Парень ухмыльнулся и погрозил мне указательным пальцем.
– Вынырнул! Сэй ми беттер - промахнул! Ведь у моего на лбу черное пятно и хвост подлинней!
– Все равно не понимаю, - сказал я. Парень посмотрел на меня с некоторым огорчением.
– Ахтунг! У тебя есть хунд. Понятно?
Тэр действительно был рядом, но от этого дело не становилось яснее. Все же на всякий случай я кивнул.
– И у меня есть хунд. Понятно?
Я еще раз кивнул.
– И в прошлое явление я его без спросу взял с собой. Понятно?
Хотя насчет прошлого явления я что-то недопонял, общий смысл и этой фразы был в первом приближении ясен. И я опять кивнул.
– Уэлл!
– обрадовался моей понятливости парень.
– Вайтер! Я его взял, а он потерялся.
– Так, так, так...
– И это нарушило баланс.
– ???!!!
– И меня послали на поиски. И я принял твоего хунда за своего хунда. И... промахнул. Понятно?
Насчет собаки теперь мне было более или менее понятно, а вот насчет самого парня - по-прежнему не очень. И я спросил:
– Но как ты попал в квартиру? И почему в таком виде?
Он поглядел на свои руки, потом на свои ноги, потом оглядел себя с разных сторон и даже попытался через плечо заглянуть себе на лопатки. Пока он этим занимался, я рассмотрел, что штаны на нем все-таки есть - не брюки, конечно, а что-то вроде трусиков, такого же загорелого цвета, как и его тело.
– В таком виде?
– переспросил он.
– В каком таком?
– Да нет, ничего, - ответил я.
– Просто в чужой дом обычно приходят в туфлях... Или хотя бы в носках...
– Чужой дом? Чужой... Подожди, дай размыслю сам! Чужой... Туфли... Носки... Будь я трижды дезинтегрирован!..
Он то вставал на цыпочки, то приседал, то прижимал руку к сердцу, то потирал макушку, то заглядывал в окно, то рассматривал стоящие на письменном столе и на шкафу предметы.
Мы с Тэром молча ждали, чем все это кончится. На жулика парень похож не был. На психа - тоже. Лицо у него было добродушное и без малейшей хитрости.
Наконец, он снова уселся на подоконник.
– Ну что ж, Тэр, - сказал я, - пока суть да дело, не привести ли нам человека в христианский вид?
Я полез в шкаф, достал свой тренировочный костюм и протянул парню.
Он неохотно оторвался от своих мыслей и с рассеянной улыбкой проговорил:
– Зачем?
– Надень!
– настойчиво сказал я.
Парень пожал плечами, но с подоконника слез и принялся стягивать с себя трусы.
Тут уже я спросил:
– Зачем?..
– Жарко!
– сказал он и, бросив трусы на подоконник, стал натягивать мои спортивные брюки.
– Тэр, тапки!
– скомандовал я. И,взяв тапочки из тэровой пасти, подал их парню.
– А теперь давай все же знакомиться. Студент третьего курса энергетического института Астапов Анатолий, Толик...
Я протянул ему руку.
Он церемонно поклонился, прижав сложенные кисти к груди - как это делают индийцы. А на протянутую руку никакого внимания.
И тут мне кое-что пришло в голову. Я по-следовательски посмотрел ему прямо в глаза и твердо сказал:
– Думаешь, мне и впрямь неизвестно, кто ты такой? Ты - пришелец!
– Какой там пришелец, - не отводя честного взгляда, возразил парень, - не пришелец я вовсе, а Вася! Пока Вася, - уточнил он чуть погодя.
– Что значит пока?
– он опять сбил меня с толку.
– Ты что, собираешься менять свое имя?
– А как же иначе, - удивился он.
– Ведь оно не мое!
– А чье же?
– Молочное.
– Хватит представляться!
– рассердился я.
– И вообще, Вася, так не делают. С тобой по-людски, а ты...
На круглом добром лице парня отразилось явное замешательство.