В плену у живодеров

Санкт-Петербург

– …А вот ты этот вопрос и поддержишь, – прозвучал в телефонной трубке голос с железным спокойствием, от которого по спине пробежал холодок, – это твой вопрос, вот и возьми его на себя.

– А если вскроется?

– За это «если» ты и получаешь деньги! – ответили в трубке. – И что может вскрыться, когда судно по договору находится в Калининграде на доковом обслуживании? Акт будет реальным, так что не беспокойся, генерал.

– Меня не это беспокоит! – вспылил человек, которого назвали генералом. – Как судно с таким содержимым пройдет два таможенных досмотра?

– И все? – удивился собеседник. – А как вообще такие вопросы решаются? С пропуском пройдет, дорогой мой, с пропуском. А какой лучший в мире пропуск? Правильно – доллары. Тут все накатано, так что подключайся к этому вопросу, и чтобы завтра судно было в Калининграде.

– Нет не все, – остановил своего телефонного собеседника человек, которого назвали генералом, – есть еще один вопрос…

– Ты их что, рожаешь там, эти вопросы?! – грубо прервал собеседник. – Еще что тебя волнует?

– Меня очень волнует то, что мы залезаем в чужой бизнес. Бизнес, в котором крутятся миллионы долларов и в котором давно поделены все сферы и территории.

– А кто об этом узнает? – усмехнулся человек в трубке.

– Да элементарно просочится информация. Мы имеем дело с такой публикой, что обязательно кто-нибудь проболтается. Да и мимо команды это не пройдет незамеченным. Шуточное ли дело оборудовать помещение на судне, чтобы никто не узнал. Да еще во время рейса могут пронюхать.

– Не паникуй. Помещение оборудуют мои люди во время докового ремонта. Естественно, капитан Бобылев в курсе и еще двое – старпом и боцман. Без них нам это дело не провернуть.

– На берегу могут проболтаться, – не унимался «генерал», – подружки, приятели. Такие контракты не каждый день предлагают.

– Ну и что? Проболтаются, но это ведь не доказательство. Это чужие деньги или машины можно по номерам отнести к чьей-либо принадлежности, а тут товар другого сорта.

– Товар? – переспросил «генерал» с брезгливостью. – Если пользоваться твоей терминологией, то мы наложили лапу на чужое сырье, из которого они извлекают прибыль. Ты что, не понимаешь? Дело может окончиться криминальной войной!

– Тебя это почему беспокоит, генерал? Ты останешься в стороне.

– Опять ты не понял, – устало вздохнул «генерал». – Узнают судно – значит, узнают порт приписки и оператора. А значит, и тех, кто является собственником судна. Один из них – мой шеф. Ему же начнут предъявлять претензии, а мне придется разбираться. И то, что я ему сообщу, должно быть убедительным. Как я ему объясню, что на его судне возят не просто контрабанду, а такую контрабанду?!

– Что ты паникуешь! – взорвался собеседник. – Тебе денег мало? Ты столько уже хапнул, что до конца жизни можешь не работать. Самое большое, что тебе гро– зит, – это то, что он тебя уволит за недосмотр. Не зли меня, а то я плюну на все и тебя сдам и твоему шефу, и в ментуру! Все! Сегодня до конца дня звонишь мне и говоришь, что судно пошло в доки на ремонт.

Человек, которого назвали генералом, нажал кнопку отбоя на своем мобильном. Он еле сдержался, чтобы с размаху не грохнуть аппаратом о гранитный парапет набережной. Угроза его собеседника была вполне реальной. Так что надо не злиться, коль скоро влез в это дело по самые уши, а работать…

Малайский архипелаг. База «В» группы СКАТ

День был ветреный. Небо заволакивало тучами, которые грозили хорошим ливнем. Доронин положил последний кирпич и полюбовался своей работой. Вмурованная металлическая печь была готова. Теперь надо дать высохнуть раствору, положить сверху камни и устроить пробные испытания бани с парилкой.

Устройством бани предложил заняться Корнеев, видя, как их командир периодически страдает от ноющей боли в ноге – последствий ранения, из-за которого он и оставил службу. Прежде чем предлагать, Дмитрий Сергеевич облазил окрестные джунгли и определил, какие пальмы можно использовать под сруб. Когда же он изложил свою идею, группа буквально взорвалась от восторга. Баня была вторым цивилизованным усовершенствованием после бамбукового водовода, который Корнеев устроил от реки на базу.

Пока мужская часть группы в перерывах между тренировками изготавливала сруб под баню, Корнеев по памяти сделал чертеж и заказал в ближайшем поселке печку. На окраине этого же поселка он обнаружил остатки кирпичного строения прошлого века. Около двухсот кирпичей очистили и переправили катером на базу. Единственная загвоздка заключалась в камнях для печки. Специальные камни можно было купить только в большом городе, где туристический бизнес предлагал своим гостям все виды бань: и мягкую турецкую, и сухую финскую, и даже русскую с влажным паром. Там в ассортименте были специальные камни, а также различные банные атрибуты.

Катер появился неожиданно. На малых оборотах он прошел по извилистой искусственной протоке, которую в свое время расчистили для того, чтобы катер мог подходить к базе (в то же время лагерь было не видно с воды). Веденеева первой бросилась встречать Дмитрия Сергеевича.

– Достали? – крикнула она с нетерпением, имея в виду камни для печки.

– Камни, Иришка, это ерунда, – с усмешкой громко ответил Корнеев, пытаясь перекричать надвигающийся шторм. – Вот за что вы мне в ножки должны поклониться…

Под вопросительными взглядами всей группы, вышедшей встречать катер, Дмитрий Сергеевич извлек связку настоящих березовых веников. Спецназовцы взорвались бурей восторга и аплодисментов.

– Сергеич, ты что, березовую рощу нашел? – спросил Доронин, приняв с борта катера сухие веники и сладостно вдохнув их запах.

– Если почти во всех туристических отелях предлагают услуги русской бани, то кто-то же должен заниматься поставкой всего необходимого, – развел руками Корнеев. – Вот я и нашел такую фирму.

– Я думаю, что главный организатор и снабженец заслужил право первого пара, – с усмешкой заметил Торин.

– А главный каменщик? – показал свои руки, все еще испачканные в кладочном растворе, Доронин.

– Валяй, – кивнул Торин, – только сдается мне, что до открытия еще далеко. Крышу не закончили, кладка должна высохнуть.

– Блин! – опомнился Доронин и посмотрел на небо. – Ира, где твой полиэтилен? Тащи скорее, а то дождь хлынет на свежий раствор.

Неожиданно Горбачев перестал смеяться вместе со всеми и повернул голову в сторону хижины.