Чтение онлайн

Воха терпеливо выслушал сначала взаимные комплименты сторон, потом взаимные претензии, затем предложения и, наконец, обсуждение разногласий. Он пришел в себя лишь тогда, когда сквозь словесное кружево до него дошло, что речь идет только об установлении границы между сферами влияния. Ай да таюты! Ну и молодцы.

– Почтенные, - обратился он к коллегам, - вас собираются обмануть. Позвольте мне.

Не особенно дожидаясь позволения или возражений, он через переводчика обратился к другой стороне:

– Вас, вероятно, ввели в заблуждение мягкие формулировки моих спутников. Они назвали нашу встречу переговорами, только щадя ваше самолюбие. В действительности мы прибыли сюда для того, чтобы принять вашу капитуляцию.

Итак, все оружие и все, что может нести оружие должно быть немедленно передано улеянам. Впредь ни один вооруженный корабль не должен покидать пределов атмосферы ваших планет. Любой несущий вооружение объект, оказавшийся даже на самой низкой орбите, будет немедленно уничтожен. Естественно, за улеянами остается право досмотра всех транспортов и космических сооружений таютов. Это все.

Таюты посовещались и выдали ответ: "Мы не согласны".

– В таком случае через час мой флот приступает к уничтожению всех ваших объектов, находящихся вне пределов атмосфер планет.
– Тут он заметил дьявольский блеск в глазах одного из своих визави и продолжил.
– Эскадра уже получила боевую задачу, и корабли выходят на исходные позиции. Через пятьдесят восемь минут даже я не смогу их остановить.

Акт о капитуляции был утвержден сторонами через полчаса. Оставшись наедине с коллегами, Воха пояснил, что таюты обязательно предпримут попытку реванша. И, согласись улеяне на их условия, новая война была бы развязана очень скоро. А при капитуляции по его сценарию, этот срок оттягивается. В случае же, если улеяне будут тщательно следить за соблюдением всех требований, возможно, войны вообще удастся избежать.

Как он и ожидал, его слова были встречены молчаливым недоумением. Но неожиданно за него вступился переводчик.

– Почтенный Адмирал прав. Кое-что я узнал, когда учил язык таютов. Они думают и говорят не одно и то же.

Приятно, конечно, получить поддержку, особенно когда на нее не рассчитываешь.

На первый урок он чуть не опоздал. Юркнул в класс перед самым носом учителя и бухнулся на свое место рядом с Танюхой. Как все-таки удобна привычная кровать с продавленной сеткой! И какие вкусные у мамы оладушки! А у Татьяны губы необычно яркие, и не от помады. Ой, девка, с кем ты ночку коротала? Вдруг быстрый шепот: "Сзади, справа, сорок!" - только успел увернуться от комка жеваной бумаги, что запустил в него Митька Самохин. Это у него такое "Здрасте". Дома!!!

Стоп! А кто предупредил? Наташа, верный ведомый. За слодующей партой устроилась. Как всегда на шаг сзади и на шаг сбоку. Вот не ожидал!

На перемене он подошел к ней в коридоре и тихонько потянул за косу.

– Я думал, что вы прекратили вербовку.

– Я не вербовщик. Моя профессия - социальная психология, и я собираю материалы для своих исследований.

А почему ты не остался на Улее? Одно твое слово, и ты стал бы командиром всего космического флота. Наши очень тебе благодарны.

– Зачем? Задача решена. В случае чего, меня легко найти. А среди ваших я - чужой. Мне нетрудно понять твоих соплеменников. И даже очень приятно иметь с ними дело. Но я для них - монстр, чудовище со звериными инстинктами. Боюсь, скотское мне из себя никогда не вытравить.

– Скажи, Володя, как бы ты отнесся, если бы я родила тебе малыша?

Она впервые назвала его полным именем. И, похоже, вопросик со значением.

– Нормально. Просто я не хотел с этим спешить. Ты ведь еще не совсем готова к материнству, да и я не вполне обеспечен материально.

– А если это уже неизбежно?

– Значит, быть по сему. Учителя, конечно, будут шокированы, да и мама станет переживать. Знаешь, давай подержим это в секрете до тех пор, пока это еще незаметно.

– Хорошо. Да и можно вообще никому не говорить, что это от тебя.

– Ну, уж нет. Мой, так мой. Кто, кроме меня, будет тебя защищать? Знаешь, какие у нас языкастые попадаются.
– Воха непроизвольно привлек ее к себе.

– Петров, что ты себе позволяешь!
– Завуч. Не заметили, как подошла.

– А что, Нина Егоровна, уже и жену обнять нельзя?

Та, словно на стенку наткнулась. Побледнела, покраснела, наконец, заговорила.

– Надеюсь, это с позволения родителей?

– Да что Вы! Кто же в наше время согласовывает такие вопросы с вышестоящей инстанцией?

Постояв минуту в растерянности, завуч вдруг вспомнила, с кем имеет дело, и лицо ее просветлело.

– Извини, Петров! Я и забыла, с кем разговариваю. Все твои шуточки.
– И, успокоенная, она пошла своей дорогой.

– Я пошутила.
– Наташа была слегка смущена.

– О чем?

– Ну, насчет ребенка. Но не сильно. Я за тебя замуж хочу.

Домой они возвращались втроем. Колька поступил в институт и уехал учиться, так что Танюха осталась без провожатого. Девчата шли впереди, а Воха плелся сзади, буровя землю свинцовым взглядом. Эйфория от возвращения домой улетучилась после разговора в коридоре, а мозг, привыкший за последние месяцы непрерывно анализировать и сопоставлять, прочесал мелкими грабельками события последнего года. Что-то было не так!

Какая то неувязка чувствовалась в череде событий, произошедших за последние четырнадцать месяцев. Только вот какая - этого он никак не мог сообразить. А тут еще эти щебетуньи с мыслей сбивают.

– Нат, а у тебя там, в шестой школе, был парень?
– Эти Танюхины слова Вохин слух четко выделил из остального звукового фона. Зацепка! Дальше можно додумать.

Ну конечно! Наташа и раньше жила в их городе и ходила в школу. Тогда зачем в середине лета ей нужна короткая, почти налысо, стрижка?