Чтение онлайн

– Тогда что вы здесь делали в одних трусах?

Авила рассказал, что за ним по дороге гнался грабитель, поэтому он был вынужден прыгнуть в воду с моста в Исламораде.

– Советую говорить правду, – решительным тоном предложил чиновник. – Вы явно беженец-нелегал. Так откуда вы... Гавана? Мариель?

Авила уже было собрался вступить в спор с чиновником, но тут его осенило, что нет быстрейшего пути упрятать все концы. Что его ждало в этой жизни, кроме разгневанной жены, покалеченной тещи, банкротства, мести Уитмарка и, возможно, обвинения в преступлении?

– А если я сознаюсь, что тогда? – поинтересовался Авила.

– Ничего. Допросят и, вероятней всего, отпустят.

– А если я политический беженец?

– Не имеет значения, это обычная для всех процедура.

– Да, – признался Авила, – я беженец.

На лице чиновника промелькнуло такое облегчение, что Авиле оставалось только сделать вывод (поскольку он и сам раньше был гражданским служащим), что своим признанием он избавил чиновника от огромной бумажной работы.

– Так как же вас зовут?

– Хуан. Хуан Гомес, из Гаваны.

– Чем вы занимались на Кубе?

– Я был строительным инспектором.

Они ждали в джипе. Иди Марш стояла перед машиной, держа в руках револьвер, а Бонни прижалась к губернатору на заднем сиденье.

– А что, если он не вернется? – нарушила молчание Бонни.

Иди с надеждой думала о том же самом. Однако проблема заключалась в том, что Кусака забрал с собой ключи от машины. Иди поинтересовалась у мужчины в шапочке для душа:

– Вы знаете, как соединять провода, чтобы завести машину без ключа?

– Но это будет незаконно, – ответил губернатор, одарив Иди улыбкой кинозвезды.

– А почему вы не боитесь? – спросила Иди.

– Чего?

– Револьвера. Смерти. Да всего.

В разговор вмешалась Бонни, она сказала, что страха, которого она натерпелась, вполне хватит на всех. Дождь начал ослабевать, но ни Кусаки, ни Авилы так и не было видно. Иди никак не могла оторвать взгляд от мужчины, назвавшегося Сцинком.

– Что вас так привлекает во мне, моя шапочка? – спросил он.

Иди подняла револьвер.

– Вы можете забрать у меня эту штуку, когда захотите. И вы это знаете.

– А что, если мне не хочется ее забирать?

Ответ Сцинка напугал Иди. Какой смысл держать на мушке такого человека?

– Я не сделаю вам ничего плохого, – успокоил ее Сцинк и снова улыбнулся.

Иди заворожили смешинки в его глазах, и она сказала, обращаясь к Бонни:

– Пожалуй, я знаю, что вы нашли в этом человеке.

– Мы с ним просто друзья.

– Правда? Тогда, может быть, вы мне скажете, что он задумал?

– Честно говоря, я не знаю. А хотела бы знать.

Иди нервничала, ее переполняли различные мысли и эмоции. В номере мотеля, где сейчас находился мистер Стичлер с двумя проститутками, Иди успела увидеть по телевизору нечто такое, что всколыхнуло ее прежние мечты. Показывали президента Соединенных Штатов, объезжавшего районы, пострадавшие от урагана. А рядом с ним находился высокий, симпатичный парень лет тридцати, которого телекомментатор представил как сына президента. И когда сообщили, что он живет в Майами, у Иди мелькнула фантастическая мысль. Ну и что, что он не Кеннеди? И, возможно, он настолько хороший республиканец, что запросто может подцепить в баре девочку и развлечься с ней. А может, он всю свою жизнь, ограниченную строгими правилами, только и мечтает об этом. А ведь он сын президента. Иди решила, что тут есть о чем подумать в будущем. Особенно если теперешняя афера будет продвигаться такими медленными темпами.

Она положила револьвер Кусаки на сиденье.

– Уходите отсюда, – сказала Иди, обращаясь к Бонни и Сцинку. – Уходите, а я скажу, что вы сбили меня с ног и убежали.

Бонни подняла взгляд на губернатора, который посоветовал:

– Воспользуйся этим шансом, девочка.

– А как же вы?

Сцинк покачал головой.

– Я дал слово Джиму.

– Черт побери, кто такой Джим? – спросила Иди.

– Мы, пожалуй, останемся, – ответила за губернатора Бонни.

Сцинк подкинул ей повод для того, чтобы уйти.

– Позвони Августину, сообщи ему, что с тобой все в порядке.

– Нет, – отказалась Бонни.

– И мужу своему позвони.

– Нет! Я не уйду, пока все не закончится.

Этот разговор разозлил Иди. Кусака был прав, они и впрямь сумасшедшие.

– Отлично, – решила Иди, – вы, двое ненормальных, можете оставаться, если хотите, но лично я сматываюсь.

– Прекрасное решение, – похвалил Сцинк.

– Скажете ему, что я ушла в туалет.

– Нет проблем, – согласилась Бонни.

– Скажете, что у меня месячные, или что-нибудь в этом роде.

– Хорошо.

Сцинк наклонился вперед.

– Не могли бы вы отдать мне револьвер?

– Почему бы и нет? – Такой вариант устраивал Иди. Возможно, этот «улыбчивый» застрелит Кусаку. А желать этого у Иди было сорок семь тысяч причин, не считая синяка от ствола револьвера на правой груди.

Она протянула револьвер Сцинку, который помахал ей на прощание.

– Если хорошенько подумать...

Иди повернулась и вскрикнула. К стеклу окна джипа прижималось мокрое лицо Кусаки. Искривленный нос и покалеченная челюсть делали его похожим на горгулью.

– Скучали без меня, де-е-е-тки? – промурлыкал Кусака. Его мертвенно-бледные губы извивались на стекле, словно червяки.

Джима Тайла так и подмывало вызвать подкрепление, однако это означало бы конец свободной деятельности губернатора.

Они уже давно заключили между собой соглашение: никаких противоправных действий со стороны губернатора, если только нет опасности для жизни ни в чем не повинных людей. Женщину-туристку Джим Тайл считал более или менее ни в чем не повинной. Тем более что она и Сцинк могли уже быть мертвы.