Убик
Шрифт:
– На этот раз будет нет.
– Ты не можешь этого знать.
– У Холлиса есть отделение в Цюрихе?
– Безусловно. Но к тому времени, когда он пришлет сюда своего предсказателя, мы и так будем знать все.
– Я позвоню, пусть скажут по телефону. – Джо встал, пытаясь вспомнить, видел ли где видеофон-автомат. – Дай мне двадцать пять центов.
Эл помотал головой.
– Эл, в определенном смысле – ты мой подчиненный. Значит, ты должен подчиняться. После смерти Рансайтера руководство фирмой перешло ко мне. С момента взрыва бомбы. Это я решил доставить его сюда. Теперь я решил нанять предсказателя. Дай мне двадцать пять центов.
– Подумать только: Ассоциацией Рансайтера управляет человек, у которого в кармане нет ни цента. Держи. Увеличишь мне жалованье на эту сумму.
Джо потащился по коридору, потирая виски. Если разобраться, думал он, это совершенно противоестественное место. Нейтральная полоса между жизнью и смертью. Если не считать Эллы, перескочил он на другое, то я действительно сейчас глава Ассоциации. И буду им оставаться, пока Элла или Рансайтер не назовут того, кто займет этот пост на постоянной основе. А вдруг они назовут меня? Нет, ерунда. Не может управлять Ассоциацией человек, у которого такое финансовое положение.
Впрочем, предсказатель Холлиса может знать и это. Займу ли я официально пост главы фирмы? Да, это надо выяснить – вкупе с остальным. Предсказателя придется нанять в любом случае…
– Есть тут где-нибудь видеофон? – спросил он одетого в униформу сотрудника мораториума. – А, вижу, спасибо…
Подняв трубку и услышав гудок, он бросил в прорезь полученную от Эла монетку.
– Простите, сэр, но я не могу принимать монеты, вышедшие из обращения, – сказал видеофон и выплюнул монетку к ногам Джо.
– Как это понять? – Пыхтя, Джо нагнулся, чтобы поднять монету. – С каких это пор двадцатипятицентовики Североамериканской Конфедерации вышли из обращения?
– Простите, сэр, но монета, которую вы в меня опустили, была устаревшей монетой в четверть доллара бывших Соединенных Штатов Америки. Теперь она представляет собой только нумизматическую ценность.
Джо внимательно осмотрел монету. На ее потускневшей поверхности был с трудом различим профиль Вашингтона. И дата. Монета была сорокалетней давности…
– У вас проблемы, сэр? – спросил, подходя, служащий мораториума. – Я видел, что автомат выбросил вашу монету. Можно мне взглянуть на нее?
Джо протянул ему четвертак Соединенных Штатов.
– Не согласитесь ли вы принять за нее монету в десять швейцарских франков, которой вы вполне могли бы оплатить разговор?
– Отлично, – сказал Джо. Совершив обмен, он опустил монету в щель и набрал номер службы Холлиса – одинаковый во всех странах.
– Фирма «Таланты Холлиса», – хорошо поставленным голосом сказала возникшая на экране девушка с преображенным новейшей косметикой лицом. – О, мистер Чип! Мистер Холлис весь день ждет вашего звонка.
Естественно, подумал Джо, предвидение…
– Мистер Холлис поручил нам сразу же соединить вас с ним, он хочет лично заняться вашим делом. Подождите одну секунду, я соединяю, сейчас вы услышите мистера Холлиса, такова воля Божья… – Лицо девушки исчезло, и несколько секунд экран был пуст. Потом появилось лицо, только лицо, без шеи и туловища. Синее, мрачное, с глубоко запавшими глазами, напоминающими неправильно ограненные драгоценные камни: они сверкали, но блеск их был каким-то ненатуральным…
– Здравствуйте, мистер Чип, – сказало лицо.
Вот, значит, каков он, подумал Джо. Да, фотографии не передавали всего: неровностей и странных искажений, будто когда-то это лицо разбили вдребезги, а потом склеили, но не слишком тщательно…
– Объединение получит наш рапорт об убийстве Глена Рансайтера, – сказал Джо. – У них достаточно юристов, чтобы остаток жизни вы провели в тюрьме. – Он помолчал, но ответной реакции не дождался. – Мы знаем, что это сделали вы, – он уже понимал всю бессмысленность своего поступка.
– Что касается цели вашего звонка, – сказал Холлис змеиным голосом, – то мистер Рансайтер не будет…
Джо повесил трубку. Рука его дрожала.
Он вернулся в зал свиданий. Там сидел мрачный Эл и крошил в пальцах то, что было когда-то сигаретой.
– Нет, – сказал Джо.
– Приходил Фогельзанг, – сказал Эл. – Хочет тебе что-то сказать. Шесть против восьми, что у них сложности и он сейчас начнет крутить. Вместо того, чтобы прямо сказать: нет… И что же теперь?
– Холлис должен ответить за это.
– Безнадежно. Нам его не достать.
– Объединение… – Джо оборвал себя. Вошел владелец мораториума, бледный и измученный. Видно было, сколько сил он прилагает, чтобы выглядеть мужественно и твердо.
– Мы сделали все, что могли, – сказал он. – При таких низких температурах электрическое сопротивление отсутствует. Мы должны были получить сильный и чистый сигнал. Но усилитель воспроизводит лишь шум с частотой около шестидесяти герц. Прошу учесть, что далеко не сразу клиент попал в необходимые температурные условия. Прошу не забывать об этом.
– Мы не забываем, – сказал Эл и тяжело поднялся. – Вроде бы все?
– Надо поговорить с Эллой, – сказал Джо.
– Сразу? – Эл покачал головой. – Отложи на утро. Выспишься, обдумаешь ситуацию… Поезжай домой и поспи.
– Ехать домой, – сказал Джо, – это ехать к Пат Конли. Она меня замучает…
– Тогда возьми номер в отеле, – сказал Эл. – Исчезни. Я вернусь на корабль, расскажу нашим, как дела, и подготовлю рапорт в Объединение. Дай мне письменное поручение заняться этим… – он повернулся к Фогельзангу: – Нет ли у вас ручки и листа бумаги?