Чтение онлайн

Идем, мой друг. Чтоб этот чужестранец Не победил, я соглашусь на все.

(Уходит.)

Любовь, приди на помощь мне, исполни Мои мечты, дай вырваться из рабства. И пусть гордыня злобной Турандот Откроет мне счастливый путь к свободе.

(Уходит.)

Дворцовая зала.

Калаф, Барах.

Да ведь во всем Пекине только ты, О друг мой, знаешь, как зовут меня И моего отца. И царство наше От здешних мест далеко и вдобавок Разрушено тому уж восемь лет. Мы жили скрытно, и прошла молва, Что мы погибли. Память о несчастных Недолговечна на земле, Барах. Простите, принц. Но ваш поступок был Неосторожен. Злополучным людям Бояться надо даже и того, Что невозможно. Стены и деревья, Немые вещи обретают голос Во вред злосчастным. Им враждебно все. Я не могу очнуться. Вы добыли, С огромною опасностью для жизни, Славнейшую красавицу, добыли Обширную державу, чтобы вдруг, По слабости сердечной, все утратить! Как можно мерить мерою расчета Мою любовь, Барах? Ты не видал Отчаянья и гнева Турандот, Моей души единой, там, в Диване. Скорее, чем о гневе Турандот, Уже сраженной, сын обязан думать О том, какая горькая нужда Гнетет его родителей в Берласе. Оставь свои упреки. Я хотел Смягчить ее, хотел ей тронуть сердце. Быть может, мой поступок ей приятен, Быть может, в ней проснулась благодарность. В ком? В Турандот? Ах, полно обольщаться, Теперь я с ней навек. Скажи, Барах, Ты никому меня не называл? Не говорил жене, кто я такой? Нет, господин мой. Вашим приказаньям Барах послушен. Но меня томит Какое-то предчувствие, мне страшно.

Те же, Панталоне, Тарталья, Бригелла и воины.

(входя с озабоченным видом)

Да вот он где, вот он где, черт бы его побрал!

(Калафу)

Ваше высочество, а это кто?

Куда вы запропастились? С кем это вы беседуете?

(в сторону)

Беда! Кто он, не знаю. Мы сошлись Случайно. Я расспрашивал его Про город и про здешние порядки.

Простите, молодой человек, но только мозги у вас не на месте, и уж больно вы любезны. Я еще в Диване заметил. Как это вас угораздило выкинуть такую глупость?

Хватит! Что сделано, то сделано. Ваше высочество, вы сами не знаете, на какой глубине вы плаваете, и если за вами не присматривать, то вас пустят ко дну, как последнего простофилю. (Бараху.) А вам, любезнейший господин усач, тут не место. Ваше высочество, благоволите удалиться в свои апартаменты. Бригелла, отдан приказ держать в боевой готовности две тысячи гвардейцев, а вы будете сторожить с вашими пажами до завтрашнего утра двери его покоев, дабы никто туда не проник. Окружите его стражей и исполняйте ваш долг. Это, видите ли, приказ императора. Он в вас влюбился - что не удивительно - и прямо-таки дрожит, как бы чего не случилось. Если вы завтра утром не станете его зятем, я думаю, бедный старик с горя помрет. Вы меня извините, но ваша сегодняшняя выходка была сущим мальчишеством. (Тихо, Калафу.) Ради бога, держите ваше имя за зубами. Но если вы совсем тихонечко шепнете его на ухо почтенному старичку, он примет это как величайший знак внимания. Вы его не осчастливите таким подарком?

Ты плохо служишь своему монарху.

Хорошо сказано! Ну-с, господин Бригелла, ваш черед.

Вы только перестаньте болтать, а уж я свое дело сделаю.

Господин Бригелла, смотрите в оба, здесь нетрудно поплатиться головой.

Своей голове я цену знаю и в напоминаниях не нуждаюсь.

Я лопаюсь от любопытства узнать ваше имя. О-о, если бы вы мне его открыли, я замкнул бы его в кишках моих.

Напрасно трудишься. Узнаешь завтра.

Отлично сказано, черт побери!

Ваше высочество, слуга покорнейший. (Бараху.) А вы, любезнейший господин усач, прошли бы лучше на площадь выкурить трубочку, чем здесь торчать, во дворце. Я бы вам советовал заняться своим делом, - лучше будет,

(Уходит.)

Гораздо лучше. Мне его жульническая рожа не очень-то нравится.

(Уходит.)

Разрешите мне исполнить возложенную на меня обязанность. Да будет мне позволено начать немедленно вам услужать в ваших апартаментах.

Да, я готов идти.

(Бараху.)

Друг, до свиданья - И в более счастливый час. Прощай. Я ваш слуга.

Прошу, прошу, довольно церемоний! (Велит воинам окружить Калафа и уходит.)

Барах, затем Тимур. Тимур - дрожащий старик, в одежде, изобличающей крайнюю бедность.

(Калафу, который уходит, окруженный стражей)