Чтение онлайн

Узнать о происшествии на улице Поденщиков Бофранку не составило труда – в перерыве между лекциями он завернул в Фиолетовый Дом и нашел там некоего Рохуса Цвинка, довольно пожилого чиновника, каковой занимался смертоубийствами.

– Здравствуйте, хире Бофранк! – приветствовал его старик, беспрерывно жуя табак.

– Рад видеть вас, хире Цвинк. Как удачно, что я вас встретил, – как раз хотел спросить, что там за страшное убийство на улице Поденщиков, о котором все говорят.

– Так уж и все, – махнул рукою Цвинк. – Эка невидаль – прикончили блудницу… Всего и необычного, что покуражились над телом, видать, ее дружок то ли пьян был, то ли разумом помрачен…

– Стало быть, убийца известен?

– Да чему тут быть неизвестному? Обычное дело, то ли много денег запросила за утехи, то ли сказала что поперечь. Искать-то его вряд ли станут, коли каждого такого искать…

Бофранк подумал было сказать старику о том, что случилось в поселке, но не решился. Тогда он проследовал в архив – по счастью, юного Фолькона там не случилось, иначе конестабль почувствовал бы себя неловко, – и просмотрел отчет о происшествии. Рассказ юноши полностью совпадал с письменным отчетом о преступлении, равно как и с тем, что в свое время лицезрел сам Бофранк. Тем не менее никаких выводов конестабль делать не стал, поблагодарил архивариуса и вернулся в аудиторию.

Уже вечером, будучи дома и ожидая ужина, конестабль услыхал за дверью какой-то шорох. Подумав, что это может быть крыса, он взял каминные щипцы и отворил дверь.

Письмо лежало на самом пороге, и Бофранк лишь успел заметить спину убегающего прочь оборванца. Догонять его конестабль не стал, а поднял конверт и вернулся в комнату.

Внимательно осмотрев подметное послание, Бофранк заключил, что конверт самый обыкновенный, из тех, что можно купить в почтовой конторе, и притом ничем не запечатан. Внутри обнаружился сложенный вдвое лист бумаги – на редкость дурного качества, так что чернила расплывались на ней отвратительными пятнами.

Однако почерк был аккуратным, словно бы писал судейский чиновник либо довольно примерный школяр. Само же письмо содержало вот какой текст:

«Досточтимый хире Бофранк!

Прошу вас не удивляться сей эпистоле, хотя мы совершенно не знакомы. Прошу также не мять и не рвать ее, но дочитать до конца.

Полагаю, нам нужно встретиться, дабы обсудить некоторые вопросы, чрезвычайно для вас (в моем представлении) интересные. Посему предлагаю вам прийти сегодня в полночь к мосту Звонарей, туда, где парапет немного обрушен».

Подписи не имелось. Пожав плечами, Бофранк бросил письмо на стол и занялся своими делами, сиречь подготовкой к лекции, и совершенно о произошедшем забыл.

Среди различных мелких событий и дел, коими обычно заполнен день в меру занятого образованного человека, Бофранк ни разу более не вспомнил о полученном приглашении. И тем более о нем забыл вечером, когда вместе с Проктором Жеалем отправился в «Луну и горн», где тот огорошил его известием о намерении сочетаться браком. Бофранк и не ведал, что его приятель давно уже строил планы на сей счет. Избранницей Жеаля стала дородная девица, давно уже вышедшая из поры юности, именем Эвфемия, дочь торговца кожею. Бофранк пару раз мельком видел ее, но никак не мог подумать что Жеаль положил на нее глаз.

– Одобряешь ли ты мое решение? – спросил Жеаль, наполняя бокал вином.

– Как я могу судить, коли ты уже сам все рассудил, – пожал плечами Бофранк. – Я не знаю, какова хиреан Эвфемия – умна ли, экономна ли, внимательна ли к мужу. Коли я скажу: «Не женись», ты все одно женишься; коли посоветую жениться, потом, случись что дурное, ты станешь винить меня, что не отговорил вовремя…

– Прав, прав ты, друг мой Хаиме! – со смехом отвечал Жеаль. – Но сейчас уже я вижу, что не буду роптать и пенять.

– Тогда женись скорее и не донимай меня более подобными вопросами. В самом деле, ты да Аксель – чем бы еще заняться двум людям, у которых все в жизни чрезвычайно хорошо устроилось.

– А что Аксель?

– Тоже собрался жениться и чрезвычайно горд своею избранницей.

– Пора и тебе переменить жизнь, а то ничего в ней не происходит, – довольно усмехнулся Жеаль.

И тут Бофранк вспомнил про письмо:

– Не скажи, есть и у меня перемены.

И Бофранк поведал о странной эпистоле, принесенной оборванцем, и о том, что в ней содержалось.

– Что бы ты посоветовал? – спросил Бофранк.

Жеаль задумался.

– Более всего напоминает дурную шутку, хотя я не знаю, кто бы хотел так подшутить над тобою. Однако не стоит ходить туда – мост Звонарей и днем не лучшее место для прогулок, не говоря уже о полуночи, да еще когда луна только-только нарождается.

– Но если это и в самом деле важно?

– Ежели это важно, – сказал Жеаль, – то человек этот, несомненно, будет искать с тобою встречи и далее. Ежели это способ, к примеру, заманить тебя и убить, то и в этом случае он может назначить повторное свидание. Я не хочу напугать тебя, но стоит быть осторожнее.

– К чему уж, – отвечал Бофранк, взмахнув увечной рукой. – Я был осторожным, был и неосторожным, и ничего хорошего не извлек в обоих случаях.

Они просидели в «Луне и горне» дотемна, беседуя о вещах самых различных, и когда беседа оскудела, отправились по домам, так что в полночь, когда ему надлежало быть у моста Звонарей, Бофранк крепко спал, ничуть не заботясь о том, ждут ли его. Наутро он отчего-то готов был обнаружить на пороге новое письмо, так и сталось. Противу вчерашнего, сегодня оборванца не было – видимо, он явился совсем рано и покинул дом незамеченным.

Конверт был точно такой же, равно как и бумага.

«Досточтимый хире Бофранк!

Я весьма огорчен, ибо первое мое послание вы не восприняли с должной серьезностью. Что ж, я терпелив и назначаю вам еще одну встречу – на этот раз нынче ночью у старой колокольни близ скотобоен, когда часы пробьют полночь. Ежели вы в очередной раз выкажете свое небрежение – пеняйте на себя. Сие не угроза, а лишь сожаление».

Вместо подписи под текстом стоял знак, коего Бофранк давно уже не видел и совсем не хотел видеть, – то были два наложенные друг на друга квадрата.