Чтение онлайн

Витторио с трудом сдерживал смех.

— Сделайте милость, перестаньте! Не надо братоубийства!

— Он рад разорвать меня на части! — сказал Энрико.

— Не говори глупостей, — вмешался Джулио.

— Ты всегда на его стороне. Пусть поставит вазу на место. Подумать только, он не слышит! Я ухожу. Как меня вообще сюда занесло!

Он с досадой посмотрел на аккуратно составленные книги и вышел.

Тут Никколо дал себе волю.

— Совсем распустился! Я ему покажу!

— Не надо принимать его в штыки!

— По мне так лучше бы сгинул раз и навсегда!

— Ну, зачем же так? — сказал Корсали примирительно.

— Мое дело, зачем! Лучше не спрашивайте! Если бы не он, все было бы совсем по-другому! Я давно мечтаю, чтобы мы с Джулио остались вдвоем!

— У нас общее дело, мы должны разделить эту ношу — все трое…

Хотя Корсали не понял намека Джулио, Никколо весь задрожал и поспешно перебил брата:

— Замолчи!

Джулио понял свою неосторожность. Его смущение не ускользнуло от Корсали:

— Ладно, не буду вмешиваться в ваши дела. Хотя я как-никак ваш друг, а не какой-то там недоброжелатель или сплетник…

Джулио попытался разрядить напряжение.

— Это все Никколо — навыдумывал глупости…

— Замолчи, я сказал! — прогремел тот, топнув ногой.

— Да что ты на меня напустился?

— Хватит, молчи! — и, словно чтобы его лучше поняли, закрыл себе рот ладонями.

Корсали был явно заинтригован, однако понимал, что вряд ли ему удастся что-то выведать.

— Вижу, вам неудобно при мне говорить — я, пожалуй, пойду.

— Нет уж, пожалуйста, останься! — закричал Никколо. Джулио покраснел, как девушка.

— Лучше бы вы хохотали, как давеча над шуткой, — заметил Корсали.

Тут Никколо взорвался окончательно:

— Я?! Чтоб я хохотал? Да это просто клевета, какой свет не видывал! Я никогда не смеюсь, слышишь? Никогда!

— Да ты просто не помнишь!

— Хватит! Хватит! Хватит! Если я сказал никогда — значит, никогда!

Джулио сделал знак Корсали, чтобы тот вышел. Когда братья, наконец, остались одни, Никколо разрыдался.

— Что с тобой?

— Я так больше не могу!

Джулио встал из-за стола, по его щекам тоже катились слезы.

Они старались не смотреть друг другу в глаза.

Кавалер Горацио Никкьоли, городской асессор и глава нескольких благотворительных учреждений, по обыкновению появлялся в лавке с добродушным видом, ожидая найти неизменно теплый прием. Он чувствовал себя здесь хозяином, однако старался этого не показывать, так как действительно хорошо относился к братьям Гамби.

Никкьоли имел привычку глядеть из-под очков, слегка наклонив голову и как-то по-детски сложив губы в трубочку.

Он заглянул на следующий день после ссоры и потихоньку поинтересовался у Джулио:

— Как идут дела?

Джулио покраснел и ответил:

— По-прежнему.

— Надеюсь, ничего плохого?

— Нет, что вы!

Никколо, видя, как они шепчутся, спросил униженно:

— А со мной почему не изволите разговаривать?

— Да я с обоими рад поговорить. Просто вы вечно сидите там, на стуле… Бедный синьор Никколо!

— Здесь мне удобнее!

Никколо хотел было отпустить в адрес Никкьоли какую-нибудь колкость, но улыбнулся и промолчал. Джулио был как на иголках, ему стоило огромных усилий скрывать свое волнение. Он охотно уклонился бы от беседы, придумав, что ему нужно за марками, и задержался бы дольше положенного. Вот Энрико всегда делал вид, что очень занят, и сразу улепетывал, провожаемый гневными взглядами Никколо.

Иной раз Никкьоли ставил братьев в тупик своим радушием.

— Джулио, дай ему стул! — сказал Никколо.

— Сейчас принесу свой.

— Сиди! Уж лучше я встану…

Но даже не пошевелился и продолжал:

— Вы всегда желанный гость в нашей лавке, и мы будем рады, если вы задержитесь подольше.

Кавалер был, очевидно, растроган, братья же продолжали умасливать его вопросами:

— Как поживает ваша жена?

— Прекрасно, спасибо.

— А ребенок?

— Не поверите, растет на глазах!

— Что за славный малыш!

Кавалер так восхищался своим маленьким наследником, что не мог подобрать нужных слов:

— Чудо, а не ребенок! Красивый… сильный… то есть как бы это сказать… крепкий! Прекрасно сложен — такие ножки, а ручки… И развит не по годам! Умнее нас с вами! Только скажешь ему — агу… агу — сразу отвечает! Третьего дня четырнадцать месяцев исполнилось! Папина гордость!

Никколо сделал вид, что чихнул, стараясь скрыть ухмылку.

Кавалер продолжал, ничего не заметив:

— Джулио, я собирался пройтись, не хотите ли составить мне компанию? Расскажу вам про своего мальчугана!

Джулио посчитал, что невежливо отказываться, и надел цилиндр:

— Я сейчас.

— О нем я могу говорить часами. Он — самое дорогое, что у меня есть!

Никколо кивнул головой в знак одобрения.

Джулио и Никкьоли прошли через Порта Камоллия и направились по Страда Ди Пескайа, чтобы затем вернуться в город со стороны Порта Фонтебранда. Дорога спускалась вниз, исчезая за покрытыми высоким кустарником холмами, которые служили Сиене укрытием и защитой. Справа в долине, за длинным склоном, покрытом виноградниками, раскинулась деревня. Возле Мадоннино Скапато открывался вид на базилику Сан Доменико, величественная громада которой алела на холме. В розовой дымке неба монастырь св. Катерины, расположенный несколько поодаль, казался пурпурным в обрамлении двух темных кипарисов с острыми верхушками. Поток воды, разбиваясь на маленькие ручейки и лужи, шумно стекал с холма на улицу под дружный шелест кривых тополей, усеянных молодыми побегами. Под ними расстилалась такая сочная зеленая трава, что Никкьоли на мгновение остановился и воскликнул: