Чтение онлайн

Ил к забежать к Алексу в “Танжер”, с его похожим на брильянт баром, экзотической роскошью и приглушенным гулом голосов. Заскочить в “Бимбо”, чтобы пропустить стаканчик и поглазеть на миниатюрную голую пловчиху-рыбку в аквариуме, или выпить хайболл на вершине горы Марк. А потом завернуть и в заведение “У Эрни” или в “Голубую лису”, поесть вырезку или ньокки* и фаршированную телятину, тортеллини** или турнедос а-ля Россини***. Либо прошвырнуться по Грантстрит в сердце Китайского квартала и зайти в “Кан”, чтобы полакомиться уткой по-пекински. Пицца в “Северной бухте”, минестроне на О’Фаррелл, продукты моря “У Бернштейна”.

* Ньокки — клецки (ит.)

** Тортеллини — пельмени (ит.)

*** Филе а-ля Россини (фр.)

Сан-Франциско — это еще и французский дрожжевой хлеб и красное вино стаканами.

Это выросло в страстное желание, подлинный голод, а все вместе слилось с непреодолимой необходимостью быть с Бетти. Когда бы он ни думал о Сан-Франциско, он ловил себя на том, что мечтает очутиться в городе вместе с ней, прогуливаться рядышком по улицам, смеяться, пить, есть, болтать обо всем и ни о чем, заниматься с ней любовью.

Время от времени Тони вспоминал и Марию Казино, вспоминал, но и только. А если и думал о ней, то лишь с раздражением. Он забыл — или даже не догадывался — о ее мягком, добром и милом характере, ее преданности и любви, но ему все чаще приходило на память только то, что раздражало в ней, а то и приводило в бешенство.

Его мечты о Бетти и Сан-Франциско в сочетании с профессионально-деловитой и скучной вербовкой девушек незаметно обусловили перемены в характере Тони: он начал тяготиться своим занятием, испытывая отвращение не из моральных соображений, а скорее от скуки и легкости его миссии. Его презрение к шлюхам достигло такой степени, что он с трудом заставлял себя разговаривать мягко и вежливо с глупо улыбающейся ему очередной девицей, вместо того чтобы вмазать ей кулаком по размалеванной физиономии. Его отвращение росло, и ему все труднее удавалось скрывать чувства, явственно проступавшие на его лице.

Через полтора месяца после убийства копа Тони наткнулся на одного человека, которого знал по Сан-Франциско.

В Сакраменто он зашел пропустить стаканчик в маленький занюханный бар и сразу же узнал мужика средних лет по имени Вилли Файф. Этот тип крутился где-то на периферии рэкета в качестве прихлебателя, мелкого ворюги, а возможно, и осведомителя. Тони этот Вилли был не очень по нутру, ибо он считал его способным запросто продать собственную бабушку за паршивый бакс. По мнению Тони, если парень и впрямь готов толкнуть свою бабулю, то должен запросить за нее, из уважения к родне, по крайней мере сотню. Как бы то ни было, Тони обрадовался знакомому лицу, возможности узнать последние новости из Сан-Франциско.

— Привет, Вилли, я угощаю.

Вилли оглянулся, немало удивился, но тут же дружелюбно заулыбался:

— Ромеро! Какого черта ты здесь делаешь? Я думал, ты на севере.

— Я не был в Сан-Франциско уже полтора месяца.

— Да, я знаю, что ты слинял из Фриско, думал, ты в Орегоне или еще где. Как твои дела?

Низкорослый, толстенький, всего лишь с венчиком редких волосиков вокруг лысины, Вилли смущался своей внешности.

А что делать? Действительно, если на бледном лице торчит крючковатый нос кочергой, затоскуешь. Он ободряюще улыбнулся Тони:

— Ну ладно, угощай же, приятель. Мне бурбон.

Тони заказал напитки и пересел вместе с Файфом в закрытую кабину.

— Давно ты из Фриско, Вилли?

Вилли заерзал на стуле, замялся. Чего-то он дергается, тревожно подумалось Тони.

— Да пару дней, — наконец ответил Вилли.

— Что там в городе? Ты не поверишь, я жуть как по нему соскучился.

Они поболтали минут пять, и Тони жадно выслушал городские новости. Так получилось, что больше недели он намеренно не заглядывал в газеты Сан-Франциско, поскольку вид знакомых названий, рекламных объявлений и сообщения из родных мест вызывали у него столь сильную изжогу, что он с трудом удерживался от немедленного возвращения.

Среди прочего Тони поинтересовался:

— А что там с убийством того копа, Вилли? Ну, Йоргенсена. Полиция чего-то нарыла?

Вилли поежился, будто на сквозняке, потер ладонью лысину, а Тони прикрикнул:

— Да что ты мнешься, в самом деле?

— Да ничего, Тони. Ничего. Они взяли одного доходягу. Разве ты не слыхал?

— Когда?

— На прошлой неделе.

— И что дальше, Вилли? — Рука Тони, лежавшая на столе, непроизвольно сжалась в кулак. — Давай, не тяни резину.

— Они замели Флойда Бристола. Ну, ты знаешь, мелюзга, наркоман. Кто-то стукнул копам, и они прихватили его. Он... э... пошел в сознанку. Суда еще не было, но копы уверяют, что расследование завершено.

Тони едва не подпрыгнул от удивления: на прошлой неделе? Так какого черта Анджело не велел ему возвращаться в город, когда они разговаривали по телефону в последнюю субботу? Что-то тут не так.

Вилли же продолжал тараторить:

— Мы ведь с тобой старые кореша, верно, Тони? Ну, в смысле, у нас с тобой никогда не было никаких проблем, мы ладили по-доброму. Ты ведь оценишь один дружеский совет?

— Конечно, Вилли. — Тони извлек из кармана и продемонстрировал пачку баксов.

— Так вот... только не злись, ладно?

Файф явно намекал на что-то, и Тони стало неуютно от охватившего его предчувствия.

— Ладно, не жмись, — подбодрил он Вилли. — Выкладывай, что там у тебя?

— Ну, вообще-то я ничего не знаю о деле Йоргенсена, ну, кроме того, что я сказал, понимаешь. Да и ты больше по корешам с Анджело, нежели я. Но до меня дошли слухи — я слышал, да и другие парни. Сам знаешь, крутишься, тут подхватишь что-нибудь, там...

— Ближе к делу, Вилли.

— О’кей. Я и другие ребята, знающие тебя, мы полагаем, что с тобой могут обойтись круто. На Анджело оказывают чертовски сильное давление, под его ногами земля горит, и все вроде бы из-за тебя. Поговаривают, будто его уже достали. Ну и идет слушок, будто он уже готов сделать тебя козлом отпущения.

Новость из разряда ошеломляющих, и Тони резко наклонился вперед:

— Послушай, Вилли, не темни, бросай все карты на стол. Это давление на Анджело... оно связано с Йоргенсеном?