Чтение онлайн

Дверь отворилась, и внутрь проскользнул первый душила. Чернорумельщик — многоопытный, загубивший немало жизней убийца. За ним, по одному, появились остальные — целый отряд. Душилы полагали, что им предстоит напасть на Костоправа. На Освободителя. По последним, надежным сведениям, полученным из Дворца, Костоправ проживал именно в этих покоях. Он действительно уступил их мне меньше недели назад. Результат оказался плачевным для всех, кроме Старика.

В следующее мгновение душилы поняли, что в помещении находится не один человек. Они зашептались так тихо, что ничего нельзя было расслышать, а потом разделились на четыре группы. Три, по три человека, направились по комнатам, а оставшиеся, числом с полдюжины, остались в передней.

Ближе всех к ним находились То Тан, Тай Дэй и дядюшка Дой. Первый То Тан. Следующий Дой. Затем Тай Дэй.

У То Тана не было ни малейшего шанса. Он так и не проснулся. Но Тай Дэй спал не крепко, а у дядюшки Доя, видимо, имелся ангел-хранитель. Обрушившаяся на него команда душил состояла из двух подручных, задачей которых было выломать жертве руки и лишить возможности сопротивляться, тогда как мастер-румельщик должен был затянуть на шее свой смертоносный шарф. Но на сей раз подручные оказались недостаточно сильными и умелыми. Мгновенно вскочив на ноги, он отбросил их в стороны, а румельщику нанес сокрушительный удар локтем в грудь. Прежде чем подручные успели снова наброситься на него, дядюшка успел дотянуться до Бледного Жезла.

Тай Дэй вскочил, когда растворилась дверь в его комнату. Он метнулся к своим мечам, и хотя подручные схватили его и отшвырнули к стене, короткий меч уже оказался в его руке. С громким криком Тай Дэй бросился к выходу.

Душилы, выжидавшие в передней, поспешили на помощь своим братьям, но, когда они ввалились внутрь, матушка Гота уже была на ногах и размахивала мечом, а Сари, не имевшая никакого оружия и никакой возможности вырваться наружу, пыталась найти способ перекрыть вход. Я внимательно — секунда за секундой — просмотрел все, что произошло в следующие две минуты. В течение этих двух минут полегла дюжина человек. Все как один — душилы. У Тай Дэя была сломана рука. — Дядюшка Дой погнал уцелевших по коридору.

Все произошло если и не совсем так, как мне рассказывали, то достаточно близко — до этого самого момента. А вот дальше пошло совсем по-иному.

Второго нападения не случилось. Никто больше не вламывался внутрь, и никто не убивал Сари. Сари чувствовала себя не лучшим образом, но она была жива. Когда Дой вернулся с погони. Гота предложила дать Сари что-нибудь успокоительное. Дядюшка согласился. Так они и сделали. Сари унесли и уложили в постель, где мне вскоре предстояло ее увидеть.

Мне пришлось ненадолго отлучиться — на то время, пока тот, тогдашний я, вошел и принял от Доя какое-то питье. И уснул. А потом я вернулся и увидел, как дядюшка Дой, Тай Дэй и их соплеменники вынесли То Тана и Сари — как скажет мне матушка Гота, когда я проснусь, для того чтобы подобающим образом похоронить их на родине.

Даже в этом, притупляющем чувства мире гнев мой не знал предела. Я последовал за отрядом нюень бао в их землю. Там были и другие тела. Душилы убили нескольких их соплеменников из числа наших телохранителей.

Сари пришла в себя, когда отряд еще не покинул город. И повела себя так же, как я, когда проснулся и не увидел ее рядом.

— Что случилось? — воскликнула она. — Почему мы здесь? — Она обращалась к дядюшке Дою, но тот отмахнулся, указав на Тай Дэя, который, в свою очередь, казался полностью поглощенным болью в руке.

— Мы везем тебя домой. Сари, — промямлил наконец Тай Дэй. — Тебе больше незачем оставаться в этом злом городе.

— Что? Это невозможно. Отвезите меня назад, к Мургену. Тай Дэй уставился вниз, на обочину.

— Мурген мертв. Сари. Тоога убили его.

— Нет!

— Прости, Сари, — сказал дядюшка Дой, — многие тоога заплатили за это своими жизнями, но они были готовы платить такую цену. Погибло и немало наших, а там, где их не было, полегло множество прочих. «Прочими» нюень бао именовали всех, кто не принадлежал к их племени.

— Не может быть! — вскричала раздавленная неожиданным горем Сари. — Он не мог умереть, не увидев свое дитя.

Дядюшка Дой замер, как сраженный секирой. Тай Дэй вытаращился на сестру и принялся что-то скулить. Насколько я мог судить о нравах нюень бао, он расстраивался из-за того, что ему не удастся выгодно спихнуть замуж сестрицу, которая ждет ребенка от чужака.

— Я начинаю верить, что ваша мать умнее, чем мы думали. Тай Дэй, — пробормотал дядюшка Дой. — Она возлагала всю вину на Хон Трой. Теперь поневоле начинаешь думать, что ваша бабушка перемудрила, или же мы просто неправильно ее поняли. Возможно, пророчество включало Мургена лишь косвенно, а напрямую относилось к ребенку, которого носит Сари.

Я понял, что дважды виденная мною в болотах женщина действительно была Сари.

— Выходит, — с болью в голосе сказал Тай Дэй, — для Сари теперь нет места — раз она носит иноплеменного ублюдка…

— Отвезите меня назад, — потребовала Сари, — если вы этого не сделаете, я отказываюсь быть нюень бао. Я уйду к народу моего мужа. Место для меня найдется — рядом с Черным Отрядом.

Это было столь немыслимое попрание общественных канонов, что Тай Дэй и дядюшка лишились дара речи. Я думал, что и сам потерял бы речь, сумей добраться до них в этот момент.

Но я убрался прочь, ибо узнал достаточно, чтобы понять все и насчет себя, и насчет Сари, и насчет моего неразлучного спутника Тай Дэя. Возможно, Старик в чем-то и ошибался, но не в суждениях насчет нюень бао.

Я стремительно метнулся вперед во времени, прослеживая события, связанные с Сари. Тай Дэй и дядюшка Дой отвезли ее в тот самый храм, где я приметил ее раньше, и сдали на руки прадяде, являвшемуся жрецом. Храм предназначался для сирот, хотя она была взрослой женщиной, дважды побывавшей замужем. При таких храмах жили нюень бао, оставшиеся без семьи. Храм становился их домом, жрецы и монахи — их семьей. Предполагалось, что сирота посвятит остаток жизни трудам во славу почитаемых нюень бао богов.

На сей счет меня никто не просвещал, хотя заведение, куда поместили Сари, могло похвастаться несколькими идолами, выглядевшими как разнообразные гуннитские божества. Шадариты почитают лишь одного бога, изображенного в виде идола, а учение веднаитов и вовсе отвергает поклонение изваяниям.

Я полностью сосредоточился на Сари — такой, какой она была сегодня. Примерно час я наблюдал за ее трудами. Сари помогала поддерживать чистоту в храме, носила воду, занималась стряпней — во многом делала то же самое, что пришлось бы ей делать, будь она замужем за одним из соплеменников и живи в одном из селений нюень бао. Но остальные служители храма сторонились ее. Посещал Сари только пожилой господин по имени Бонх До Тран, купец, сдружившийся с нею во время осады Дежагора. Он был связующим звеном между нами, когда ее родичи пытались нас разлучить, и помог Сари ускользнуть от них и соединиться со мной прежде, чем они успели ей помешать. Бонх понимал ее. В молодости он сам любил гуннитскую женщину. Будучи торговцем, он немало времени проводил в чужих землях и не считал, что все «прочие» олицетворяют собой одно лишь зло. Бонх был хорошим человеком.