Тьма
Шрифт:
— В последнее время меня не часто посещают сны. И без Копченого я могу искать только в реальном времени — а стало быть, по ночам, когда не так трудно укрыться и безо всяких чар. Но они к чарам прибегают, да еще как. Я не вижу даже следов от костров.
— Должно быть. Одноглазый знает, кто его ищет и каким манером, — задумчиво сказал Костоправ, — но, по правде сказать, Мурген, мне их пропажа не кажется такой уж большой потерей. Самое мудрое, что я сделал за время своего командования, — это определил двух чертовых недоумков так, что бы они находились подальше друг от друга. Хоть и не пристало говорить так о себе, но идея была гениальная. Мне обрыдло тратить по двадцать часов в сутки, улаживая последствия их идиотских ссор.
— А ты не подумал о том, что, будь они вместе, мы уже засекли бы их по лесным пожарам или каким-нибудь обвалам?
— Земные толчки продолжаются.
— Я серьезно, командир. Они беспокоят меня. Из-за копья.
— Какого еще копья?
— Черного. Которое Одноглазый смастерил в Дежагоре. Он не унес его с собой. И не вернулся за ним.
— Ну и?..
— А должен бы вернуться. Голову готов положить, что старый хрен использовал бы все чары, на какие способен, и пробрался бы в свой чулан через все расположение Отряда, но нипочем не бросил бы эту штуковину на произвол судьбы. Он считал копье шедевром, лучшим, что ему удалось сотворить.
— Подожди, ты вроде бы говорил, что он возвращался.
— Я говорил, что он намеревался вернуться. Во всяком случае, еще когда намыливался, не был полностью уверен в том, что сваливает навсегда. И то сказать, он не первый мужик, который не был до конца честен с бабой.
Костоправ посмотрел на меня так, словно хотел заглянуть мне в башку, а потом пожал плечами.
— Может, ты и прав. А сейчас вот что: возьмем Дрему в мою хибару. Я хочу его осмотреть.
— Замечательная идея, — поддакнул я. — Надо же поглазеть, как его отделали. Костоправ фыркнул.
— Мурген, ты идешь со мной. А ты, — обратился он к Тай Дэю, так и стоявшему над нашими пленниками, спрятав за спиной бутылку, — оставайся здесь.
Можно подумать. Тай Дэй не знал, что Старик не пустит его в свою хибару.
— Джамадар Субадит, займись этими пленниками. Размести их так, чтобы ни о чем подобном больше не могло быть и речи. Да и остальных проверь — может, и они расшалились?
— Князя можно не проверять, — сказал я. — К нему не придерешься.
Прабриндрах Драх не носил оков. Наши таглианцы не потерпели бы подобного обращения с их государем.
Я заметил дядюшку Доя, стоявшего в стороне, скрестив руки. Интересно, почему он остается с нами? Едва ли из-за одного только Нарайана. Его упорство распалило мою параноидальную подозрительность, не говоря уже о подозрительности куда менее доверчивого, чем я, Костоправа.
Мы спустились в конуру Старика.
— Вы свободны, парни, — сказал он ребятам, притащившим Дрему. — Об этом малом позаботимся мы со Знаменосцем. Ты, Ваше Сиятельство, займись тем же делом. Да, и особо проверяй тех, кто будет охранять пленников. Мы упустили из виду возможность предательства в собственных рядах.
— Мне искать что-то определенное? — уточнил Ваше Сиятельство.
— Просто держи ухо востро. Костоправ повернулся ко мне:
— Я с тобой согласен: лучше бы утопить всю эту компанию. Но Госпожа считает, что всякому дерьму можно найти применение.
— Госпожа не одобряет расточительства, а она гораздо опытнее и ловчее меня. Давай лучше разденем парнишку. Начинай с того конца.
Дрема вроде бы находился в сознании, но взгляд у него был совершенно отсутствующий. Он не проявлял ни малейшего интереса к нашему разговору. Равно как и к чему-либо еще.
— Дрема, где моя лошадь? — спросил я. Костоправ усмехнулся:
— Хороший вопрос, Мурген. И своевременный. Вижу, что ты не хочешь тащиться в Хатовар пешком.
Я задал Дреме несколько вопросов. Он не ответил ни на один. Его глаза перебегали с меня на Старика, но я не брался судить, узнавал ли он нас.
— Можно воспользоваться Копченым, — сказал Костоправ, — и, проследив ситуацию во времени, выяснить, во что он вляпался и как потерял коня.
Я хмыкнул. Чтобы хоть некоторое время использовать это дерьмо, приходилось просить Госпожу вырубить его каким-нибудь заклинанием. После чего, как правило, ее было за уши не оттянуть от Копченого. Лучше бы Костоправ поговорил на сей счет с ней.
— Он сегодня почти проснулся — я имею в виду Копченого. Узнал бы ты лучше, что известно ей.
Ничего не ответив. Костоправ принялся толкать и трясти Дрему — никакого результата.
— Синяков у парня — один на одном. Должно быть, ему досталось колотушек.
Дрема ни на что не реагировал.
— Ежели он в то время находился в пещере Ловца… Я видел, что там творилось, с расстояния в десять миль. Это было…
— Я и сам все видел!
Костоправа что-то беспокоило, но он вел себя на манер какого-нибудь чистоплюя, которому охота сказануть правду, но он никак не может решить, имеет ли на это моральное право. Меня это даже встревожило, потому что совсем не было похоже на Старика, способного запросто обложить кого угодно, кроме разве что своей подружки.
— Хочу сказать пару слов насчет твоих Летописей, Мурген.
— Ох…
— Может, это и не слишком приятно, но мне не совсем нравится, как ты их ведешь.
— Помнится, наваливая на меня эту работенку, ты обещал не указывать, что да как делать.
— Я и не собираюсь. Твоя работа, тебе ее и исполнять. Просто сообщаю свое мнение насчет прочитанного… Слушай, а ты когда-нибудь видел этого парня голым?
— С чего бы это? Конечно, нет.
То ему Летописи, то голый Дрема. Сам не знает, чего хочет. Так или иначе, от обязанностей Летописца он меня не отстранит, ежели только не захочет вновь заняться этим делом сам. Единственный подходящий кандидат лежал сейчас перед нами. Но подготовить его мы так и не успели, а теперь он, возможно, еще и спятил.
— Я делаю что-то не так?
— Ведешь себя как стыдливая девица. Разуй глаза и посмотри на своего приятеля.
— Ох, ни хрена себе! Дрема вовсе не был парнем! Я и думать забыл о Летописях.
— Ты не знал?
— Понятия не имел. Думал, он просто маленький и тощий, так ведь Дрема всегда был таким. Он прибился к нам в Дежагоре совсем мальчишкой, лет тринадцати, не больше. Помню, его изнасиловал собственный дядюшка, за что Бадья сбросил этого козла со стены.