ТКС. Книга вторая

1

Падение длилось вечность, но вечностью не закончилось. Приземлились мы относительно мягко, упав на упругую поверхность, покрытую тканью, однако какое-то время лежали слегка оглушённые, не шевелясь и не расцепляя рук.

Широко раскрыв глаза, я смотрела вверх.

Помещение, в центре которого мы оказались, было просторным и круглым. Высоко над нами парило перекрытие - крыша красивой куполообразной формы, но при этом всё равно какого-то промышленного вида. Купол, собранный из листов серебристого металла, был опоясан трубами-воздуховодами. Подкупольное пространство перечёркивалось балками. По верхнему ярусу стены шли широкие арочные окна с частым переплётом, вдоль них - галерейка, огороженная тонкими железными перилами.

Сквозь окна проникал яркий солнечный свет и освещал цепи, спускающиеся с балок. На цепях на разной высоте были укреплены массивные деревянные брусья.

Спорткомплекс для Гулливера?

Мой взгляд опустился ниже.

Стены из прямоугольных блоков грубо тёсанного, красновато-коричневого - на солнце красно-оранжевого - камня были разделены по горизонтали на несколько этажей; многочисленные металлические лестницы, ведущие от уровня к уровню, переходы и площадки присутствовали в изобилии. Меж ними змеились трубы разнообразного диаметра и непонятного назначения. Примерно посередине, на уровне третьего этажа, располагались огромные запертые ворота с широкими подмостками перед ними.

Фабрика по производству… производству чего?

– Я когда-нибудь говорил вам, Данимира Андреевна, что вы умница?
– прозвучало сбоку.

Я повернула голову.

Кайлеан глядел на меня и улыбался непривычно мягко.

По его умиротворённому виду сразу же стало ясно, что дела хороши, но мои брови вопросительно приподнялись.

– Можете говорить, всё закончилось. Мы дома.

– Нет, никогда!
– вымолвила я с трагической горечью.
– Вы говорили, что я пилю вас, и что вру всё время, и что я вас достала. Ещё вы сказали, что я толстая и голос у меня писклявый. А про умницу - никогда.

Он моргнул.

– Не говорил я, что вы толстая… - пробормотал Кайлеан.
– С чего мне такое говорить?

– Вы предположили, что на мне брюки лопнут. Два раза. Ладно, если бы один раз. А то дважды!

Он снова моргнул, потом догадался и хмыкнул:

– Перестаньте дурачиться, прекрасно знаете, что я вовсе не то имел в виду.

Я рассматривала его довольное, но осунувшееся лицо… под глазами залегли глубокие тени, на подбородке и скулах проступила щетина… Сколько же мы шли?

– Тяжело было?
– спросила я.

Кайлеан прикрыл глаза, затем взглянул вновь, пристально и остро.

– Вы умница, Данимира Андреевна, - произнёс он на этот раз без тени улыбки.
– И мне нравится ваш голос.

От этих простых слов к голове прихлынула кровь. Я вдруг живо осознала, что лежим мы в опасной близости, по-прежнему держимся за руки, и что во взгляде Кайлеана начинает проступать некое не свойственное ему выражение. Именно такое выражение появилось у него перед тем, как он меня поцеловал - там, посреди водопада.

Вот теперь я испугалась по-настоящему… в основном, собственных желаний.

Тот поцелуй был так краток, я ничего не успела понять, не успела узнать, попробовать, почувствовать…

И ещё мне ужасно хотелось провести рукой по кайлеановской щетине…

Это были странные и очень неосторожные желания. В сочетании с реальным положением дел они могли породить только отчаянье и тоску.

– Кайлеан Георгиевич… - Настала моя очередь бормотать.
– Ваше Высочество… отпустите, а?..

Не знаю, стало ли ему понятно, что просьба относилась не только к тому, что происходило сейчас, но он отвёл взгляд, нехотя разжал пальцы и наконец выпустил мою руку из своей. Затем живо вскочил на ноги.

Я с облегчением выдохнула, тоже поднялась, села на пятки и положила ладони на колени, выжидая, пока успокоится сердцебиение. Оказалось, мы находились на чём-то вроде большого футона, лежащего на помосте в центре круглого пространства.

– Что это за место?
– Я завертела головой, озираясь по сторонам.

…Позади обнаружилось нечто, привычное глазу, - длинный диван молочного цвета, изогнутый буквой “П”, перед диваном пятнистый бело-коричневый ковёр с густым ворсом и неровными краями, на ковре приземистый стол из тёмного дерева… Рядом располагался камин. Во всяком случае, так я идентифицировала прозрачный параллелепипед, уходящий ввысь, потому что внутри в полуметре от пола висел железный поднос с пирамидкой из поленьев.

– Это моя Башня, - сказал Кайлеан с таким выражением, с каким другой человек произнёс бы “да, это мой бриллиант, чистейшей воды, кило семьсот весом”.

Когда Кайлеан ранее упоминал своё жилище, на ум почему-то приходили сумрачные портреты предков в золочёных рамах, тяжёлая резная мебель на львиных лапах, гобелены с единорогами, бронзовые канделябры и прочий антиквариат.

– А почему она такая?

Он сошёл на пол и направился к какому-то сооружению у стены, накрытому полотном.

– Это бывший драконятник. Когда построили новый - побольше и подальше от города, этот оказался заброшен. Отец было хотел его снести, потому что здесь завелись призраки.
– Кайлеан остановился перед сооружением, словно не решаясь снять покров.
– Но я выпросил его для себя.

Драконятник, значит. Может, это и не для драконов вовсе. А для коней неведомой породы “дра”. Для коней, которые любят качаться на гигантских качелях на высоте пятиэтажного дома… Драконы, призраки… в какой мир я попала…

– А что призраки?

Не оборачиваясь, он пожал плечами.

– Разобрался. Таково было условие отца. Испытание на самостоятельность. Я ведь тогда ещё совсем мальчишкой был. Не сразу, но с призраками разобрался и получил свою Башню. Тут прочные стены, отличное подземелье… постепенно перестроил кое-что. Но я всегда чувствовал, что мне здесь хорошо, поэтому многое оставил.

– А-а… - Я подняла голову и снова посмотрела на цепи и брусья.
– Теперь понятно… э-э-э… очень стильно получилось, Ваше Высочество. У нас такое называется “лофт”. Ну, когда берут старую водокачку или свечной заводик бывший и перестраивают под жильё. Не так чтобы сильно доступно - водокачек на всех не хватает, но стильно, этого не отнять.