Тери
Шрифт:
— Конечно, он жив! И я не дам ему умереть!
Неужели еще кто-то усомнился в ее силах?
Комак оттянул верхнюю губу лежащего в обмороке существа, осмотрев острые клыки.
— Значит, вот он какой — тери Тлада. Настоящий урод!
— Никакой не урод. Просто весь изранен, а шерсть у него свалялась от запекшейся крови. Когда я его вымою и вычищу, станет гораздо красивее.
— Итак, теперь он у нас. Что мы будем с ним делать?
— Папа, я хочу оставить его у себя, приручить. Больше не называй его «тери Тлада», — сурово добавила она. — Отныне он — мой питомец!
— Не знаю, не знаю. Посмотри, какой он огромный — какие у него сильные мускулы. Если он набросится на тебя…
— Не набросится, — пылко возразила девушка. — Он знает, что я его друг. Я видела, как он смотрел на меня, когда я только начала промывать его раны!
— Что ж, посмотрим.
— Отец! — произнесла Адриэль после паузы, перевязав очередную рану. — Неужели люди Китру охотятся и на лесных тери? Их-то зачем уничтожать?
Она помнила, как по указу Верховного правителя всех тери, живущих в крепости и вокруг нее, убили или куда-то увезли. Это было ужасно, но тогда солдаты хотя бы не охотились на тери по лесам. Видимо, сейчас все изменилось.
Комак присел на корточки рядом с дочерью:
— Да, боюсь, что дело обстоит именно так. Последний указ Верховного правителя Мекка касается не только нас, но и лесных тери и даже некоторых самых причудливых растений. По крайней мере, так сообшил нам Рэб.
— Где же сам Рэб, на которого ты все время ссылаешься?
— Не знаю. — Комак сел рядом с дочерью на землю. — Но мне бы хотелось, чтобы он скорее нас нашел.
Медленно, словно преодолевая боль, он лег на спину и закрыл глаза.
— Устал? — спросила Адриэль, прекратив хлопотать вокруг тери и участливо глядя на отца.
— Очень. Я не создан для такой жизни. Я не хотел становиться вождем нашего отряда. Когда я согласился, я думал, это всего на несколько дней… пока не объявится Рэб. Но с тех пор как мы бежали, прошло уже много месяцев.
— Где же он может быть? По-твоему, его схватили?
— Скорее всего. Он предупредил, что у нас мало времени и нужно как можно скорее бежать из крепости. Может, сам слишком долго медлил, желая убедиться в том, что все носители Дара благополучно выбрались оттуда.
Адриэль живо вспомнила тот день. Ее отец служил при дворе Китру; много лет он был советником по вопросам строительства и планировал все постройки в местности, граничащей с крепостью. Вечером он прибежал домой в крайнем волнении. Один неизвестный носитель Дара, который называл себя Рэбом, мысленно связался с отцом, сообщил о неких тайных знаниях, скрытых в каких-то древних книгах, и о том, что в провинцию Китру направляется гонец Верховного правителя Мекка. Гонцу поручено передать дополнение к Указу об истреблении тери. Указ предписывал местным властителям повсеместно выслеживать и истреблять всех тери. Но не это встревожило Рэба и других талантов. Самой печальной была вторая часть поправки, в которой носители Дара провозглашались преступниками, злоумышляющими против Господа. Все носители Дара отныне приравнивались к тери; их всех следовало немедленно истребить — без суда и следствия.
Весть быстро распространилась среди талантов — неизвестный, назвавшийся Рэбом, мысленно связался со многими из них. Большинство поверило ему. Верховный правитель Мекк с некоторых пор попал под влияние религиозной секты фанатиков, которые обожествляли Истинную Форму. Все отклонения от Истинной Формы признавались дьявольскими порождениями. Новая поправка исключала талантов из числа носителей Истинной Формы.
Среди талантов, конечно, нашлись сомневающиеся. Они заявляли: их уничтожение идет вразрез со всеми существующими законами! Нельзя же убивать людей только потому, что они обладают Даром. Те немногие остались в крепости, а Комак, Адриэль и другие наспех собрали свои пожитки и убежали в лес. Если сведения, полученные от Рэба, не подтвердятся, сказал тогда Комак, они ничем не рискуют. Все, что им грозит, — несколько дней тягот и лишений. Но если окажется, что опасения не напрасны…
На третью ночь в лесу им со всей ужасающей ясностью открылась их правота. Тогда носителей Дара пробудили ото сна ужасные крики и предсмертные стоны и хрипы тех, кто, на свою погибель, остался в крепости. Беглецы издали мысленно следили за агонией и муками своих сородичей. Солдаты врывались в дома носителей Дара, хватали с постелей спящих, волокли всех к крепостным воротам и бросали в костер, разведенный в огромной яме. Только Адриэль спала всю ночь: она не принимала посланий.
— Я по-прежнему считаю, что называть нас тери нечестно! — сказала она. — Мы не животные. Мы люди!
Отец печально улыбнулся:
— Бедная малышка Адриэль! Я потакал всем твоим капризам и избаловал тебя, а теперь вынужден оторвать тебя от роскоши, к какой ты привыкла. Я бы отдал все на свете, лишь бы для тебя все стало как прежде.
Адриэль с трудом удержалась от слез. Она скучала по дому. Там можно носить нарядную одежду, жить в комнате, спать на кровати. Там есть друзья, лавки, рыночная площадь… Там есть люди, которые разговаривают!
Отец вздохнул и сменил тему:
— Не думаю, что Рэб к нам придет.
— А может, Рэб уже здесь, в нашем лагере, просто мы его не узнаём, — возразила Адриэль, которой хотелось немного поднять отцу настроение.
Комак открыл глаза и приподнялся на локте.
— Это невозможно. Не знаю, как тебе объяснить, но… как только ты связываешься с другим носителем Дара, ты получаешь способность всегда узнавать его. Рэба среди нас нет.
— А может быть, Рэб — это Тлад. Мы ведь ничего о нем не знаем.
— Но у Тлада нет Дара. Ты сама так сказала. А уж кому знать, как не тебе — Искательнице!
Да, она — Искательница, все верно. Иногда она жалела о том, что наделена способностью повсюду находить и выявлять носителей Дара.
— Как хочешь. — Адриэль пожала плечами. — И все равно, есть в Тладе что-то отталкивающее. Он мне не нравится. Я ему не верю.
— Напрасно! Он ни разу не обидел ни тебя, ни кого-то из нас. Наоборот, он все время был нам хорошим другом.
— Возможно, я неудачно выразилась. Не знаю. Он какой-то скользкий. Мне все время кажется, что он за нами следит. Может, он служит Китру — шпионит за нами?