Чтение онлайн

Села перед зеркалом и стала ждать. С чем с чем, а с терпением у нее был порядок.

Мебель в квартире была вся новая, вместе с Жаном покупали. Только над туалетным столиком висело старое зеркало, в золотой раме, с лепниной, поверхность в пятнах. Мама на свадьбу подарила. В ее духе подарочек, ненужное барахло сплавить. Жанна хотела отнести старьевщику или просто на помойку, но Жан не позволил, чем-то оно ему понравилось. В последние дни она часто перед зеркалом сидела. Включит лампу и смотрит на себя, будто ждет чего-то.

А сегодня лампу включать не стала. Потому что в лампе-то все и дело.

Потихоньку начало смеркаться. Вдова смотрелась в зеркало и уже не видела своего лица, только силуэт, стриженый. Не поймешь чей, то ли Жанны, то ли Жана.

Нет, это был Жан! Его черты были едва различимы, но это несомненно был он. Как же она раньше не сообразила! Ведь он подсказывал, когда глядел через залитое дождем стекло.

Супруги жадно смотрели руг на друга. Пошевелиться или нарушить молчание Жанна боялась. Для первого раза.

Продолжалось это недолго. Минуту или две. Потом совсем стемнело, и лицо в зеркале померкло. Но путь был проторен.

Перед тем как лечь спать, Жанна посмотрела по Интернету, когда завтра восход солнца. Оказалось, в шесть сорок пять. Поставила будильник на половину седьмого.

Перед рассветом села на то же место. Когда темнота сменилась сумерками, в зеркале появился Жан.

— Ты меня больше не оставишь? — шепнула она.

Он покачал головой.

— Никогда-никогда?

Кивнул.

Тут стало слишком светло, Жанна мужа больше не видела, только саму себя. Лицо у нее было не такое, как во все предыдущие дни, а счастливое.

Зазвонили в дверь, настойчиво. Потом начали стучать. Жанна, напевая, пошла в коридор.

Николь ворвалась в прихожую, чуть с ног не сшибла.

— Я глаз не сомкнула! Домашний телефон отключен, портабль тоже! Еле дождалась, когда метро откроют. Хотела сразу в службу спасения, чтобы дверь ломали!.. Ты улыбаешься? — изумилась она, глядя на подругу. — Что это с тобой? Ну-ка дай свет включу. Э, да ты на человека похожа…

Повертела Жанну за плечи. С удовлетворением констатировала:

— Вот что значит месса, и пусть мне говорят что хотят! Факт налицо: кризис миновал. Теперь, когда твое психическое здоровье пошло на поправку, можно заняться физическим. Скажи, у тебя цикл восстановился?

— Нет.

— Когда в последний раз была менструация?

Жанна подумала и улыбнулась.

— Давно. В Таиланде еще, когда только приехали.

Улыбнулась, потому что вспомнила, как Жан сначала расстроился, а потом сказал: плевать, нас это не остановит.

— Я тебе говорила, у меня гинеколог классный, доктор Кант, — стрекотала Николь. — Запишу тебя на прием. Пусть сделает анализы, пропишет курс гормонов… Ты чего ржешь?

Жанна прыснула, потому что Жан ей шепнул:

«Подходящая фамилия для гинеколога».

— Подходящая фамилия для гинеколога, — сказала она.

Подруга пожала плечами.

— Фамилия как фамилия. Еврейская, наверно.

Николь не знала английского языка. И вообще, как у большинства отзывчивых людей, с чувством юмора у нее было не очень.

Вблизи подворотня оказалась большими пребольшими воротами, облицованными сверкающей плиткой. Это напоминало кафельные стены служебной кухни, где Кузя съедал свой казенный обед, только там плитка была белая, а здесь зелено-голубая.

Сенбернар прошествовал в густую тень прохода первым. Боксер за ним, но от нерешительности и волнения немного замешкался. Когда же, проскочив через арку, сощурился от яркого света, своего покровителя уже не увидел. Тот успел куда-то удалиться, странным образом не оставив ни следа, ни запаха.

Кузя был один. Перед ним, сколько хватало глаз, простирался зеленый, цветущий мир, который, безусловно, следовало назвать «парком». «Парк» — самое лучшее место на свете. По воскресеньям утром, когда Хозяин говорил: «Ну, Кузнечик, идем гулять в парк», пес, несмотря на солидный возраст, начинал прыгать и повизгивать от возбуждения.

В парке простор, множество волнующих встреч и новых знакомств, тысячи интереснейших запахов, а в белом киоске у пруда Кузе всегда покупалось мороженое пломбир.

Но этот парк был еще чудесней воскресного. Его так и следовало назвать — Чудесный Парк.

От деревьев, кустов и трав тянуло такими ароматами, что, вдохнув их, Кузя перестал быть прежним. У него закружилась и немножко отяжелела голова, но совсем не так, как от «ерша», который однажды для прикола налил ему в миску Тухлый. На боксера снизошло Знание. Понять и объяснить, что это такое, было невозможно. Кузя не обучился чему-то новому, не запомнил какие-то команды или правила. Но теперь ему было достаточно посмотреть на предмет, принюхаться, и он Знал. Просто Знал, и все.

Например, что в Чудесный Парк он приведен не просто так. Нужно сделать Выбор. Это совсем не страшно, но очень и очень важно.

Ах, если бы рядом был сенбернар! Он показал бы, как себя вести и что делать.

Кузя неуверенно поозирался и вдруг заметил, что глазурованные врата, через которые он попал в Чудесный Парк, украшены выпуклыми изображениями животных. Обычно пес не обращал внимания на картинки, они для него ничего не значили. Когда был совсем молодой дурак, бывало, лаял на свое отражение в зеркале, не понимая, как это собака может не издавать запаха. Потом привык, принял эту странность к сведению и потерял к ней интерес.