Чтение онлайн

— Подучивали вы мадам Нил, чтоб она повторила полиции свою историю слово в слово, как рассказывала ее вам? Да или нет?

— Да, конечно.

— Ага! — загремел метр Соломон с глубоким удовлетворением. Он расправил плечи и запустил два пальца в жилетный карман. — Вы, видимо, рехнулись, мой друг? Безнадежно спятили?

— Послушайте…

— До самого сегодняшнего вечера и еще во время допроса мадам Нил в полиции были почти уверены в ее невиновности. Почти! Вы заставили их поколебаться.

— Ну?

— Но в тот самый момент, когда она дает последние показания, все колебания прекращаются. Мосье Горон и следователь переглядываются. Мадам Нил допустила ошибку до того грубую, до того изобличающую ее в глазах всякого знакомого с уликами, что в ее виновности не остается никаких сомнений. Баста! Конец! Все мое искусство — даже мое — не в силах ей помочь.

На столике перед Дженис Лоуз стояли до половины отпитое мартини и три составленных одно на другое блюдечка, свидетельствовавшие о трех предшествующих порциях. Дженис присела, покончила с мартини и еще больше раскраснелась. Будь тут Елена, она бы много чего могла сказать. Но Дермота эта черта в ее дочери не интересовала. Он снова посмотрел на метра Соломона.

— Минутку! — вскричал он. — Эта так называемая «ошибка» не связана с… с табакеркой императора?

— Связана.

— То есть как она ее описывала, да?

— Именно.

Дермот бросил на стол свой портфель.

— Так-так! — произнес он с такой горечью и с таким сарказмом, что метр Соломон и Дженис даже вздрогнули. — Выходит, то самое показание, которое должно бы их убедить в ее невиновности, убедило их в ее виновности?

Адвокат повел слоновьими плечами.

— Я вас не понимаю.

— Мосье Горон, — сказал Дермот, — производит впечатление умного человека. Господи боже ты мой, так что же с ним случилось? — Он нахмурился. — Или это с ней что-то случилось?

— Она была явно в плохом состоянии, — согласился адвокат, — рассказывала как-то неубедительно, даже в тех местах, где, казалось бы, не к чему придраться.

— Понимаю. Значит, она не рассказала Горону все так, как рассказывала утром мне?

Метр Соломон опять пожал плечами.

— Чего не знаю, того не знаю. Это дедушка надвое сказал.

— Можно мне? — робко вмешалась Дженис. Она долго вертела в руках рюмку и наконец обратилась к Дермоту по-английски.

— Я ничего не понимаю. Я целый день таскаюсь вот за этим Аппием Клавдием [10] , — она кивнула на метра Соломона, — а он только шумит и боится уронить свое достоинство. А мы все дико волнуемся. Мама, Тоби и дядя Бен сейчас в ратуше.

— О? Они там?

— Да. Пытаются увидеть Еву. Но ничего не получается. — Дженис запнулась. — Я так поняла, что у Тоби с Евой вчера вышло черт те что. Тоби вроде был не в себе — это с ним часто бывает — и наговорил Еве бог знает чего, а сегодня ужасно угрызается. Я никогда еще не видела, чтоб он так терзался.

Быстро глянув в зловеще помрачневшее лицо Дермота, она снова принялась вертеть ножку рюмки в совсем уж неверных пальцах.

— В последние дни, — продолжала она, — нам не очень-то сладко пришлось. Но, что бы вы ни думали, мы на стороне Евы. Когда мы узнали про ее арест, мы поразились не меньше вашего.

— Счастлив это слышать.

— Пожалуйста, не надо так. Вы… вы прямо как палач какой-то.

— Благодарю. Я надеюсь исполнить его функции.

Дженис подняла на него глаза:

— В отношении кого?

— Когда я последний раз говорил с Гороном, — сказал Дермот, не удостаивая ее ответом, — у него на руках были два отличных козыря. С них и надо было идти. Первый — допрос с пристрастием Иветы Латур, от которого он многого ждал. А второй — тот факт, что одно лицо, рассказывая о событиях той памятной ночи, допустило заведомую ложь. Так какого же дьявола он бросил оба козыря в мусорную корзинку и арестовал Еву? Нет, это уж не моего слабого ума дело.

— Спросите у него самого, — предложил адвокат. — Вон он к нам идет.

Аристид Горон, несмотря на озабоченный взор, любезный и щеголеватый, как обычно, поигрывая тросточкой, шествовал по направлению к ним походкой монарха.

— А! Добрый вечер, мой друг, — чуть-чуть виновато приветствовал он Дермота, — вы, я вижу, уже из Лондона.

— Да, и застаю тут прелестную ситуацию.

— Весьма сожалею, — вздохнул мосье Горон. — Но правосудие есть правосудие. Вы согласны? Позволительно ли далее спросить, для чего вам понадобилось так срочно лететь в Лондон?

— Для того, — ответил Дермот, — чтоб выяснить мотивы, какими руководствовался подлинный убийца сэра Мориса Лоуза.

— Пфу! — вырвалось у мосье Горона. Дермот повернулся к метру Соломону.

— Мне необходимо переговорить с префектом полиции. Мисс Лоуз, вы простите мою невежливость, если я попрошу вас оставить меня с этими господами?

Дженис поднялась с величайшим самообладанием.

— Мне исчезнуть или как?

— Ну что вы. Сейчас мосье Соломон вас догонит и проводит к вашим родственникам в ратушу.

Он обождал, пока Дженис, действительно рассердясь, или валяя дурака, покинула прелестный уголок, а затем обратился к адвокату.

— Вы могли бы, мой друг, передать кое-что Еве Нил?

— Постараюсь, во всяком случае, — пожал плечами метр Соломон.

— Хорошо. Так скажите ей, что я переговорю с мосье Гороном и надеюсь, что не далее как через два часа ее отпустят на свободу. А вместо нее я предлагаю передать в руки правосудия подлинного убийцу сэра Мориса Лоуза.

Все умолкли.

— Это все из-за коки с соком? — крикнул наконец мосье Горон, отчаянно взмахнув тросточкой. — Ну и ну! Прошу меня сюда не впутывать, слышите!