Чтение онлайн

Вдруг раздался тревожный барабанный бой.

Лев Львович Заяц из пятой квартиры, профессиональный цирковой барабанщик, установив свой гулкий инструмент посреди детской площадки, бил в него мозолистыми лапами.

— Дзинь-дзинь-дзинь-дзинь! — звенели стекла в квартирах.

— Трах! Бух! Бах! Бумм! — отзывались двери. Это близнецы Катя, Кетя, Кутя и Котя бегали по этажам, созывая жильцов.

— На собрание, на собрание, — пищали котята, — все на собрание!

Активный общественник Иван Иванович Слон, нервно прохаживаясь возле барабана, время от времени поднимал хобот и могуче трубил:

— На собра-а-ание!!!

Загудели, зашумели, загомонили, завизжали, покатились по лестницам голоса:

— Что такое?

— Что случилось?

— Кто барабанит?

— Ой, дверь захлопнулась, оладьи сгорят!

Митька, запасай лекарства! И соль!

— А вы не смотрели?

— Что не смотрели?

— Телевизор!

— Крот же, Крот!

— Выступал Крот!

— Из тюрьмы?

— Ой, придавили!

— Митька, говорят, в аптеке мука кончилась.

— Тише вы своими копытами!

Наконец жильцы выкатились из подъездов и стали кричать друг другу «тише, тише», отчего становилось всё громче и громче. Активный общественник поднял над толпой председательский колокольчик и оглушительно позвонил. Вообще-то колокольчик больше походил на колокол, потому что был сделан Слоном из чугунной урны. Слегка контуженное собрание угомонилось.

— Все присутствуют? — вопросил Иван Иванович.

— Все, все!

Мама Муркина на балконе подняла лапку и спросила:

— Можно, я буду отсюда присутствовать? У меня Захарка болеет.

Слон обратился к жильцам:

— Поставим вопрос на голосование? В толпе раздались возгласы:

— Дело давайте, Иван Иваныч!

— Что ты как этот!

Слон внушительно пробасил:

— Даже в чрезвычайных обстоятельствах необходимо соблюдать порядок. Но если собрание не возражает, пусть Муркина присутствует из дома. Слово для доклада…

Воробей Николай вспорхнул на обширную голову председателя собрания и чирикнул:

— Кончай, Иван Иванович, резину тянуть, понял? Давай я в двух словах скажу, я всё видел!

Председатель шевельнул ушами, поозирался и беспокойно спросил:

— Ты где, Николай? В толпе засмеялись.

Воробей изо всех сил топнул ногой в лоб председателя:

— Вот он я! Доходит?

— А-а… — успокоился Иван Иванович. — Ну, если собрание не возражает…

— Не возражаем!

— Давай, Колька! Выступай с лобного места!

— С высокой трибуны говори, так виднее! Председатель грохнул в колокольную урну и объявил:

— Слово для экстренного сообщения предоставляется Николаю Воробью.

Многие тут телек сегодня не смотрели, так я расскажу, что видел собственными глазами, — скороговоркой начал Николай.

Он коротко и энергично описал нахальное выступление Крота, рассказал, что облетел с утра весь город и сам видел аптеку и медицинские склады, сгоревшие дотла.

Уже к середине Воробьиной речи Тимофей Козел, панически тряся бородой, начал проталкиваться к своему подъезду.

— Пустите-ка меня, — блеял он, — ну-ка быстренько, пустите-ка меня…

Когда Николай закончил, толпа ошеломленно молчала.

Донесся нервный всхлип артиста Попугай-Амазонского:

— Господи, что же это такое творится, то копают под тебя, то чуму обещают! Просто невозможно творчески работать в такой обстановке! Что это такое, я вас спрашиваю?

Ему никто не ответил.

— Переходим к прениям, — сказал Слон.

Хлопнула дверь подъезда. Возле него стояла ручная тележка с горой коллекционного мыла. А возле тележки стоял Тимофей с громадной авоськой, набитой продуктами.

— Ты куда это намылился, Тимоша? — насмешливо осведомился Федя Медведь, слесарь-водопроводчик дома № 1.

Я? — Козел покосился на Федю хитрым желтым глазом и беспечно мотнул бородой. — Так… за город. Погулять.

— А с телегой не тяжело гулять, Тимоша?

— Не-а. До речки дойду — помоюсь.

— Вот Козел! А продуктов зачем столько нахватал?

— Пройдусь, искупаюсь, проголодаюсь — поем немножко.

— Не лопнешь?

— Не-е. Да ну вас всех, — внезапно обозлился Козел.

Закряхтев, он тронул тележку с места и покатил по дорожке. Но Медведь остановил его мощной рабочей лапищей, которая без инструмента гнула водопроводные трубы.

— Нет, борода, постой! Вы чуете, — обратился Федя к жильцам, — что он замышляет?

— Чуем, чуем, — чирикнул Николай, — упорхнуть задумал.

— Ай-й-яй-яй! Неужели это правда? — сказал Слон. — Мне стыдно за вас, Тимофей! Перед лицом общей беды вы задумали отколоться от коллектива!

— Прикажешь помирать коллективно? — огрызнулся Козел.

Собрание возмущенно загудело. Федя поднял лапу:

— Тихо! Все знают, от чего бывают болезни и эпидемии?

Собрание дружно грохнуло:

— От грязи!

— А грязь бывает от чего?