Чтение онлайн

— Тогда почему ты решил, что я могла бы предпочесть его? — холодно осведомилась Линайна.

Оказывается, тучи еще не рассеялись.

— Ну… — неловко проговорил Кленнен, — из-за денег и всего такого. И в конце концов, это именно то, для чего тебя растили.

— Ясно, — сказала Линайна.

Снова наступило молчание — и длилось не меньше получаса. Его прерывал только глухой стук копыт Олоба и негромкий скрип колес. В конце концов Киалан не выдержал. Он слез с повозки и пошел впереди, довольно вызывающе насвистывая Второй марш. Остальные сидели, понурив головы, и мечтали, чтобы мать оттаяла. Наконец она сказала:

— Ох, Кленнен, хватит сидеть и смотреть на меня собачьими глазами! Я ведь не отращу крылья и не улечу, правда? Хорошо еще, что у Олоба ума побольше, чем у тебя, иначе мы бы уже оказались в канаве!

И на этом, похоже, ссора закончилась. Вскоре Кленнен уже снова смеялся и болтал. А Линайна хоть и молчала, но молчание ее было не многозначительным, а совершенно обычным, к которому все привыкли. Брид и Морил тоже слезли с повозки, но не стали догонять Киалана. Брид все еще была на него слишком зла.

На ночлег они остановились в одной из небольших долин. Ее крутые склоны поросли лесом, а на дне был луг с мирным озерцом, кишащим только что вылупившимися головастиками. Дагнер с Киаланом ушли ставить силки. Линайна бросила в костер травы, отгоняющие мошку, и душистый дым стал стелиться низко, ложась на озеро широкими лентами. Брид и Морил, не опасаясь мошкары, зашли в воду и с энтузиазмом принялись собирать головастиков в старую банку из-под маринадов. Морил как раз случайно их выпустил, когда поймал на себе взгляд отца.

— Тебе нужна банка побольше, — посоветовал Кленнен. — И вам обоим следует помнить, что я сказал Киалану насчет терпимости.

— А он этого не помнит! — обиженно возразила Брид.

— Ему прежде этого учить не приходилось, — объяснил Кленнен. — В том-то для него и заключается трудность. Но не для тебя, Брид. Для ссоры нужны двое.

— Ты слышал, что он сказал? — возмущенно спросил Морил.

— Я не глухой, — ответил Кленнен. — Он имеет право на свое мнение, как и все остальные. А тебе, Морил, не мешало бы завести собственное мнение, вместо того чтобы заимствовать его у Брид. А теперь смой с пальцев слизь, прежде чем браться за мою квиддеру.

Пока Морил получал очередной урок музыки, Киалан вышел из леса и забрался в озерцо, где он попытался научить Дагнера плавать. Они шумно плескались в воде, что очень отвлекало Морила. Дело пошло еще хуже, когда Киалан начал уговаривать Брид тоже поучиться плавать. Брид заявила, что боится пиявок. Ее никакими усилиями нельзя было заставить войти в воду глубже, чем по колено, но она согласилась учиться грести руками. Морил слышал, как она смеется. Похоже было, что Киалан пытается помириться. Морил отвлекся еще сильнее. Может быть, Киалан все-таки в душе неплохой, просто очень бестактный?

Морила задели слова отца насчет того, что он не имеет своей головы на плечах. Но Морил и теперь без раздумий согласился бы с Брид и насчет Киалана, и насчет истории с Ганнером. Однако в обоих случаях Брид, похоже, ошибалась. Что же теперь делать?

— Наверное, мне пора было бы привыкнуть к тому, что ты витаешь в облаках, — донесся до него голос Кленнена. — Тебе тоже хочется поплавать.

— Нет, — ответил Морил. — Да. То есть… Значит, та история про Ганнера — правда?

— Истинная правда. Если не считать того, что я забыл лицо этого типа, а не его имя. Я могу кое-что приукрасить, но я никогда не рассказываю историй, которые неправдивы. Запомни это, Морил. А теперь иди и купайся, если хочешь.

Было заметно, что Кленнен испытывал немалое облегчение из-за того, что Линайна не пожелала поехать в Маркинд. В тот вечер он выпил немало вина, чтобы это отпраздновать. Уровень жидкости в бутыли понизился почти до края оплетки, и только тогда отец завалился в большую палатку и заснул. Он все еще храпел, когда Дагнер с Киаланом пошли поутру проверять силки. Линайна поднялась и отправилась к озеру умываться, Брид принялась разжигать костер, а Морил попытался почистить Олоба. Конь был чем-то раздражен. Он то и дело вскидывал голову и шарахался от теней.

— Что с ним? — спросил Морил у матери.

Гребень у Линайны застрял в спутавшихся волосах. Она яростно его дергала и не готова была по-настоящему слушать.

— Понятия не имею. Оставь его в покое.

Морил оставил Олоба в покое и повернулся, чтобы убрать щетку обратно в повозку. При этом он увидел людей, продиравшихся сквозь кустарник к берегу озера. Они вышли на открытое пространство почти сразу же, как Морил их заметил. Их было шестеро. Они стояли рядом, глядя на Морила, на Брид, стоящую у костра на коленях, на Линайну у озера, на повозку и палатки.

— Кленнен-менестрель, — сказал один из них. — Где он?

Олоб тряхнул головой и зарысил на другой берег озерца.

— Его здесь нет, — ответила Брид.

Морил решил, что тоже ответил бы так: эти люди ему не понравились. Странно было увидеть шестерых хорошо одетых мужчин у края леса, вдали от жилья. А они были очень хорошо одеты. Материя, из которой были сшиты их костюмы, напоминала ткань куртки Киалана, и все шестеро были гладкие и откормленные, как люди, которые никогда не знали нужды. У каждого был меч в аккуратных кожаных ножнах. Морила насторожило, что рукояти мечей блестят, будто полированные, от частого использования. Но больше всего его встревожило серьезное и решительное выражение на лицах незваных гостей. Плохие предчувствия налетели на Морила, как порыв ледяного ветра. Ему стало страшно.

— Мой отец вернется очень не скоро, — сказал он, надеясь, что эти люди уйдут.

— Тогда мы его подождем, — сказал тот мужчина, который задал вопрос.

Морилу он не понравился больше других. Он был светловолосый и светлоглазый, а взгляд у него был очень странный.

Линайна явно разделяла его мнение.

— Почему бы вам не передать со мной ваше сообщение для Кленнена, — предложила она и направилась к ним, даже не убрав волосы.

— Оно вам не понравится, госпожа, — сказал мужчина. — Мы подождем.