Чтение онлайн

– А затем, что вам нужно труп опознать.

– Какой еще труп? – взвизгнула Мартынова.

– Там узнаете. Одевайтесь, только скоренько.

«А бабенка-то ничего. Даже спросонья, ненакрашенной. Неплохо бандюга здесь устроился, совсем неплохо».

Никитин прошел на кухню. В раковине стояла немытая сковородка, в помойном ведре две банки от американских консервов. Одна была от колбасы, вторая – от свиной тушенки.

«Солидно гуляем. Правда, все пайковое, ничего особенного не было».

– Я готова. – На кухню заглянула Мартынова.

– Ключи не забудьте, а то потом дверь ломать придется.

А народу во дворе прибавилось. Появился следователь прокуратуры Степан Федорович Чернышов. Он стоял рядом с Даниловым в коричневой форме с узенькими серебряными погонами, на которые точно легли четыре звездочки в один ряд.

– Вы Мартынова?

– Да.

– У вас вчера был гость?

– Да.

– Кто?

– Его зовут Боря, он из органов.

– Откуда вы это знаете?

– Это он мне сказал, потом я у него пистолет видела.

– Какой?

– Черный.

– Белов.

Сергей подошел.

– Дай свой ТТ. Такой?

– Вроде бы.

– Посмотрите.

И вновь зажгли фонари. Женщина, страшась, через силу подошла к трупу. Данилов откинул брезент.

– Он?

– Да! – закричала, заплакала Мартынова.

– Успокойте ее, – приказал Данилов. – Степан Федорович, а пистолет-то мы не нашли. Патроны были, а пистолет-то…

– Точно, что его забрал убийца. – Чернышов достал пачку папирос «Бокс», закурил.

– Вы же раньше «Дели» курили, – усмехнулся Данилов.

– Так это раньше было. А теперь по талонам или десять пачек «Дели», или двадцать гвоздиков. Вот и выбирай.

– И то верно. Обыск у Мартыновой делать будем?

– Всенепременно, а где музыкант, который труп обнаружил?

– А вон на лавочке сидит.

– Вы с ним не говорили, Иван Александрович?

– Пока нет.

– Поболтайте.

Данилов пошел к лавочке, думая о том, что хорошо, что он опять работает с Чернышовым. Степан Федорович был следователем опытным, да и человеком добрым и смелым, а главное, не боялся начальства.

Он подошел к лавочке и сел рядом с Кацем. И сразу обратил внимание на две нашивки за ранение и три медали на пиджаке.

– На каком фронте?

– Под Сталинградом.

– Артиллерист?

– Нет, пехота-матушка.

– Я начальник отдела борьбы с бандитизмом Московского уголовного розыска подполковник милиции Данилов. Называйте меня Иваном Александровичем. А как вас величать?

– Григорий Давидович.

– Вот и познакомились. Расскажите, как дело было.

– Шел с работы из ресторана «Астория»…

– В какое время?

– Я у дома на часы посмотрел.

Кац отогнул рукав, и Данилов увидел часы-цилиндр с черным циферблатом и красной секундной стрелочкой. Такие часы в сорок первом ребята из его батальона снимали с убитых немцев.

Но он не брал. Брезговал.

– Немецкие?

– Взводный подарил, когда меня в госпиталь увозили. Так вот, на моих было пять минут первого.

– Вы больше ничего не заметили?

– Нет. Я сразу домой и милицию вызвал.

– Значит, вы работаете в «Астории»?

– Да.

– Вот посмотрите. – Данилов протянул Кацу ресторанный счет.

– Наш.

– А вы этого человека раньше в ресторане видели?

– Точно нет. Возможно, официанты… А впрочем…

– Что «впрочем»?

– Есть один человек.

– Кто?

– Знаю, что его зовут Борек, в нашем кабаке почти каждый день. Он-то наверняка всех видит и помнит.

– Почему?

– Так я думаю.

– Опишите его.

– Всегда хорошо одет, лысый, высокий, денежный.

– Это не приметы.

– Ну, худощавый, суетный такой.

– Спасибо, Григорий Давидович, вы идите отдыхайте, а как проснетесь, попрошу к нам на Петровку, пропуск будет заказан. Мы ваши показания на бумаге закрепим.

– Буду. – Кац встал.

Данилов поднялся в восьмую квартиру.

В комнате за столом сидел Чернышов и писал протокол обыска. На диване устроились понятые – дворник с женой.

– Нашли что-нибудь? – спросил Иван Александрович.

– Ничего.

– Я так и думал.

– Я тоже. – Чернышов аккуратно закрутил колпачок авторучки. – Как жить-то дальше будем?

– Что Мартынова показала?

– Обычное дело. Познакомились в кинотеатре. Пару раз в цирк сходили, один раз на джаз-оркестр Утесова. Потом он к ней пришел. Работает, сказал, в органах…

– Тоже мне гинеколог, – зло прокомментировал Данилов.

Чернышов хохотнул и продолжал:

– Вчера выпили, закусили, легли. Поздно ночью звонок. Голос мужской, низкий. Наш «сыщик» сказал, мол, на работу вызывают, и ушел.

– Где живет, не говорил?

– Нет.

– История обычная, сколько мужиков на войне погибло-то. Застоялись бабы, любого дай. А здесь бугай из органов. Ну, я на Петровку, связь держим постоянно.

Секретарь начальника Паша Осетров принес чай и бутерброды с американским шпиком.

Данилов посмотрел на него и в который раз подивился, как ладно, словно на гвардейском поручике, сидит на нем форма.

– Ты ешь, Данилов, – начальник откусил сразу половину бутерброда, – ешь. Не завтракал небось.