Страдание
Шрифт:
— Это необоснованный слух, — парировала тетя Бобби.
— Не знаю откуда пошли такие слухи, — начал Мика, — но точно могу сказать, что это все ложь. Мы помогаем людям пережить моральные травмы после нападений, как кто-то мог бы помочь мне тогда.
— Я слышала эти слухи, но не думала, что кто-то их воспринимает всерьез, — удивилась я.
— Некоторые направления религиозных консерваторов очень сильно ухватились за эту идею, — ответил Мика. Он смотрел на своих тетю и дядю.
— Может остальные и верят вашей лжи, но мы-то знаем, что вы обманули сотни, может даже тысячи невинных людей. — Берти повернулась к Бобби и осуждающе ткнула в нее пальцем: — Невинные жизни, которые можно было уберечь от зла, если бы ты не пошла против нас.
— У вас нет оснований пытаться засадить Мику в тюрьму и судья со мной согласился, — ответила Бобби.
— О чем они говорят? — спросил Натаниэль.
— Джейми и Берти хотели, чтобы я сам сдался в государственный сейфхаус, когда мои тесты пришли положительными на ликантропию. Их церковь верит, что все оборотни должны быть изолированы, словно они больны проказой. И если бы я не сделал этого добровольно, они бы заявили, что я официально недееспособен, тогда как они мои опекуны, потому что остальные члены моей семьи эмоционально нестабильны, чтобы заботиться обо мне.
— Государственный сейфхаус — обычная тюрьма, — сказал Натаниэль.
— Как только вы туда попадаете, обратно уже не выйти, неважно каким образом они вас туда заманили, — добавила я.
— Я знаю, и тетя Бобби поддержала меня в суде.
— Спасибо, — сказала я ей.
Она отмахнулась:
— У них не было никакого права так поступать, и легальных оснований тоже, но среди прихожан их церкви был судья. Когда я получила его самоотвод, у нас уже все было в порядке.
— Если бы напавший на тебя монстр сидел в сейфхаусе, Стив и Ричи были бы сейчас живы, и ты до сих пор бы оставался человеком, а не животным, — заключила Берти.
— Тетя Берти! — почти прокричала Джулиет.
— Хватит! — сказала Бэй. Ее лицо покраснело, глаза побледнели до серого цвета. Могу поспорить это цвет ее глаз, когда она в гневе.
— Просто скажи мне, что среди твоих родственников эти двое — самые сумасшедшие, — взмолилась я.
— В последний мой приезд все так и было.
— Уже что-то.
Дядя Джейми повернулся ко мне, словно не мог уже себя сдерживать.
— Мы знаем кто ты, Анита Блейк. Ты поднимаешь мертвых из могил, что только Богу дано право делать.
— Я не занимаюсь воскрешением, я просто поднимаю зомби.
— Конечно, куда тебе до могущества Божьего, — скривилась Берти. — Дьявол лишь жалкая имитация Бога.
Я приподняла бровь:
— Простите?
Тетя Джоди выступила против Берти:
— Ты злой, ограниченный человек.
— Ты мерзость перед Господом, — рявкнула Берти голосом, полным такого гнева, что это даже пугало. Она кричала на меня и на Мику, но на Джоди она только что не накинулась.
— В старшей школе ты так не думала, — ответила Джоди пустым, спокойным голосом, но в разговоре это прозвучало как что-то важное.
— Да, может мы и были подругами, до того, как ты стала извращенкой, — скривилась Берти.
— В старшей школе тебе мои извращения очень даже были по нраву, а потом мы просто испугались друг друга. Я вышла замуж за первого мужчину, с которым переспала, а ты начала спать со всеми подряд.
— Мама, — ахнула Эсси. Казалось, для нее эта информация была в новинку.
— Теперь я счастлива, — продолжила Джоди. — Можешь ли ты сказать то же самое, Берта?
— Не называй меня так! Никогда не называй меня так!
— Это же твое имя, — сказала Джоди.
У меня было ощущение, будто я вообще не въезжаю. Берти бросилась на Джоди. Эл встал между ними, пытаясь не подпустить их друг к другу. Никки удерживал дядю Джейми от драки просто стоя перед ним горой мышц. А тот даже и не пытался пройти мимо него. Дев встал между нами и тетей Берти, практически оттесняя нас к стене подальше от стычки. Никто из нас и не собирался мешать им. Думаю, они больше опасались, что мы можем сделать, если драка доберется до нас, нежели чем оставить все как есть.
Джейми кричал мимо Никки:
— Ты кровавая шлюха дьявола!
— Можно, я ему врежу разок? — рявкнул Никки.
— Нет! — воскликнула я, убедившись, что он меня услышал.
— Он называет дьяволом Мику, или Жан-Клода? — спросил Натаниэль.
Дев оттеснил Мику, Натаниэля и меня подальше от ссоры. Мать Мики и отчим, тетки Джоди, Бобби и Берти, и дядя Джейми — все горланили друг на друга. Джулиет, Эсси и остальные из нас, наблюдали, как невинные зеваки могут наблюдать за крушением поезда. Это вроде как ужасно, но ты не можешь отвести взгляд.
Я шепнула Мике на ухо:
— Не могу дождаться, когда узнаю, как твоя семья празднует Рождество.
— Я никогда еще не видел, чтобы все было так плохо.
Джулиет и Эсси встали рядом с нами. Эсси быстро оглядела Дева и Натаниэля и даже Мику. Думаю, у нее была детская влюбленность в Мику и она до сих пор никуда не делась.
Джулиет заговорила, пытаясь перекричать весь этот ор:
— Помнишь Джинжер Доусон?
— Я помню ферму Доусонов; она была по соседству с нашей.
— Может, помнишь, старшую дочь? Ту, что подалась в армию?
— Смутно.
— Они с тетей Джоди прожили вместе около пяти лет.
— Прожили вместе, в смысле?
— Как ты называл этого милашку? Вашим сожителем?
— Его зовут Натаниэль, — машинально поправила я.
Мика сказал:
— Да.
— Вот так же и они жили вместе.
Мы все посмотрели друг на друга. Мика сказал:
— Я понятия не имел.
— Никто из нас не имел, — ответила Джулиет.
— Ты воспитываешь своих детей с двумя педерастами! — кричала тетя Берти.