Чтение онлайн

Строфы века. Антология русской поэзии.

Сост. Е.Евтушенко.

Минск, Москва: Полифакт, 1995.

Про первую любовь писали много,Кому не лестно походить на Бога, Создать свой мир, открыть в привычной глине Черты еще не найденной богини?

Но цену глине знает только мастер -

В вечерний час, в осеннее ненастье,

Когда все прожито и все известно,

Когда сверчку его знакомо место,

Когда цветов повторное цветенье

Рождает суеверное волненье,

Когда уж дело не в стихе, не в слове,

Когда все позади, а счастье внове.

Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.

Новая библиотека поэта.

Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.

Чтоб истинно звучала лира,

Ты должен молчаливым быть,

Навеки отойти от мира,

Его покинуть и забыть.

И Марс, и Эрос, и Венера,

Поверь, они не стоят все

Стиха ослепшего Гомера

В его незыблемой красе.

Как математик логарифмы,

Как жрец законы волшебства,

Взлюби ненайденные рифмы

И необычные слова.

Ты мир обширный и могучий

С его вседневной суетой

Отдай за таинство созвучий,

Впервые познанных тобой.

Ты не проси меча у Музы,

Не уводи ее во храм

И помни: всяческие узы

Противны истинным певцам.

Пред Музой будь ты ежечасно,

Как ожидающий жених.

Из уст ее прими бесстрастно

Доселе не звучащий стих.

Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.

Новая библиотека поэта.

Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.

В этих темных узеньких каналах

С крупными кругами на воде,

В одиноких и пустынных залах,

Где так тихо-тихо, как нигде,

В зелени, измученной и блеклой,

На пустых дворах монастырей,

В том, как вечером слезятся стекла

Кованых чугунных фонарей,

Скрыто то, о чем средь жизни прочей

Удается иногда забыть,

Что приходит средь бессонной ночи

Темными догадками томить.

Ночью в Брюгге тихо, как в пустом музее, Редкие шаги звучат еще сильнее, И тогда святые в каждой черной книге, Черепичные закопченные крыши И каналы с запахом воды и гнили, С черными листами задремавших лилий, Отраженья тусклых фонарей в канале, И мои надежды, и мои печали, И любовь, которая, вонзивши жало, Как оса приникла и потом упала.

Все мне кажется тогда музеем чинным,

Одиноким, важным и таким старинным,

Где под стеклами лежат камеи и эмали,

И мои надежды, и мои печали,

И любовь, которая, вонзивши жало,

Как оса приникла и упала.

Мельниц скорбные заломленные руки

И каналы, уплывающие вдаль,

И во всем ни радости, ни муки,

А какая-то неясная печаль.

Дождик набежал и брызжет, теплый, летний, По каналу частые круги пошли, И еще туманней, и еще бесцветней Измельченные квадратики земли.

У старушки в белом головном уборе

Неподвижный и почти стеклянный взгляд,

Если в нем когда-то отражалось горе,

То оно забылось много лет назад.

В сердце места нет ни злу, ни укоризне,

И легко былые годы вспоминать,

Если к горечи, к тревоге, даже к жизни

Начинаешь понемногу привыкать.

Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.

Новая библиотека поэта.

Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.

Когда замолкает грохот орудий,

Жалобы близких, слова о победе,

Вижу я в опечаленном небе

Ангелов сечу.

Оттого мне так горек и труден

Каждый пережитый вечер.

Зачем мы все не смирились,

Когда Он взошел на низенький холм?

Это не плеск охраняющих крылий -

Дальних мечей перезвон.

Вечернее небо,

По тебе протянулись межи,

Тусклое, бледное,

Небо ли ты?

А когда поверженный скажет:

"Что же, ныне ты властен над всеми!

Как нам, слабым, выдержать тяжесть

Его уныния, его презрения?"

Январь 1915

Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.

Новая библиотека поэта.

Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.

В кафе пустынном плакал газ.

На воле плакал сумеречный час.

О, как томителен и едок

Двух родников единый свет,

Когда слова о горе и победах